А. Шопенгауэр и Ф. Ницше от классической философии к иррационализму и нигилизму

СОДЕРЖАНИЕ: Филолософские воззрения А. Шопенгауэра – основателя иррационализма: мир как воля и представление, воля к жизни как первичная сущность, которая обуславливает бытие мира. Центральная идея философии Ф. Ницше: воля к власти как главная движущая миром причина.

МЕЖДУНАРОДНАЯ «ЛИГА РАЗВИТИЯ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ» (РОССИЯ)

МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ РАЗВИТИЯ НАУКИ, ОБРАЗОВАНИЯ И КУЛЬТУРЫ РОССИИ (ИТАЛИЯ)

МЕЖДУНАРОДНЫЙ «ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ» (Г. АРХАНГЕЛЬСК)

ВОЛГОГРАДСКИЙ ФИЛИАЛ

КАФЕДРА «______________________________________________________»

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине: «Философия»

тема: «А. Шопенгауэр и Ф. Ницше от классической философии к иррационализму и нигилизму»

Выполнил студент

гр. МЗ – 11

Ломакин В.Н.

Волгоград, 2007-2008 уч.год


Содержание:

Введение

I. А. Шопенгауэр: мир как воля и представление.

II. Ницше: воля к власти.

III. А. Шопенгауэр и Ф. Ницше — основатели нравственной философии.

Заключение


Введение

Шопенгауэра принято называть одним из основателей иррационализма, подразумевая под этим термином все те направления, которые принижали роль разумного, сознательного в поведении человека. По воззрениям сторонников некоторых философских школ, иррационализм — отрицательное явление. Точнее было сказать, что Шопенгауэр просто лучше объяснил основы поведения человека, но не самым лестным для людей образом.

Крупнейший и наиболее известный представитель философии жизни — Фридрих Ницше. В нашей стране долгое время произведения Ницше находились под запретом, поскольку Ницше считался одним из главных противников марксизма и социалистических идей. Но Ницше не повезло гораздо больше, чем остальным недругам, поскольку официальная советская философия объявила Ницше чуть ли не теоретиком национализма и даже фашизма. И хотя это утверждение не соответствует действительности, произведения Ницше оказались под запретом на десятки лет. Интересна творческая эволюция Ницше. По образованию он был филологом, причём настолько талантливым, что прямо со студенческой скамьи был рекомендован на должность профессора классической филологии в Базельском университете. Затем Ницше испытал сильно влияние идей Шопенгауэра, а также эстетических идей и искусства немецкого композитора Р. Вагнера, большими поклонниками которого впоследствии были Гитлер и Сталин, что, вероятно, считалось доказательством близости Ницше к фашизму.

Пережив сильное увлечение Вагнером, Ницше позднее выступил как самый беспощадный критик его искусства, назвав даже музыку Вагнера средством возбуждать уставшие нервы и явлением, свидетельствующим о кризисе культуры. Впоследствии Ницше становится независимым от чьего-либо влияния мыслителем, что сопровождается разрывом с Вагнером и даже находит выражение в названии одной из работ Ницше - «Крушение кумиров».


I. А. Шопенгауэр: мир как воля и представление

“Мир как воля и представление” (опубликовано в 1818, дополнялось в изданиях 1844 и 1859) — сочинение Шопенгауэра. В предисловии автор поясняет, что материал работы излагается систематически, с целью облегчения его усвоения, но должен функционировать как целостный организм, т.е. как единая мысль. По мысли Шопенгауэра, “в зависимости от того, с какой стороны рассматривать эту единую мысль, она оказывается тем, что называли метафизикой, тем, что называли этикой, и тем, что называли эстетикой. И она в самом деле должна быть всем этим, если она действительно то, чем, как уже было указано, я ее считаю”. В отличие от архитектонической системы, предполагающей порядок, книга должна быть “единственной мыслью”. Как уверяет Шопенгауэр, она “должна сохранять полное единство. Если она, тем не менее, может быть для ясности усвоения разделена на части, то связь этих частей должна быть органической, т.е. такой, где каждая часть так же поддерживает целое, как целое поддерживает ее, где ни одна из частей не есть ни первая, ни последняя, где мысль в целом обретает посредством каждой части большую ясность и даже наименьшая часть не может быть вполне понята, если предварительно не понято целое”.

Ко второму изданию книги Шопенгауэр добавил в качестве нового введения приложение “Критика кантовской философии”, состоявшее из 49 глав, то есть по объему не уступающее основному тексту. Как пояснил Шопенгауэр, для того, чтобы понять его книгу, следует предварительно изучить три источника: сочинения Платона, Канта и индуистскую философию, изложенную в Упанишадах, — произведении, которое, по его мысли, немцы “еще только открывают для себя”. Оно, по Шопенгауэру, представляет собой “наиболее реальное преимущество этого века над предыдущим, поскольку, по моему мнению, влияние литературы санскрита на наше время будет не менее глубоким, чем в XV веке было возрождение греческой литературы”. Первая книга “Мир как представление” начинается с утверждения: “Мир — мое представление”. Шопенгауэр считает, что эта истина справедлива для всех живых существ, но лишь человек может привнести ее в сознание. Эта концепция мира как осознанного представления о мире есть, согласно тезису автора, отправная точка философского духа. Шопенгауэр полагает, что я могу быть уверен единственно только в том, что “не знаю ни Солнца, ни Земли, а знаю только глаз, который видит это Солнце, руку, которая осязает Землю…”. Иными словами, человек знает, что “окружающий его мир существует только как представление, т.е. по отношению к другому, к представляющему, который есть он сам”. Это представление о мире выражает все виды любого возможного и мыслимого в мире опыта. Речь идет о понятии более общем, чем понятия времени, пространства и причинности. С точки зрения Шопенгауэра, “…если каждая из этих форм, которые мы постигли как отдельные виды закона основания, имеет значение лишь для отдельного класса представлений, то, напротив, распадение на объект и субъект служит общей формой для всех этих классов, той формой, в которой вообще только возможно и мыслимо любое представление, каким бы оно ни было — абстрактным или интуитивным, чистым или эмпирическим”. Согласно Шопенгауэру, “…все, существующее для познания, следовательно, весь этот мир, — лишь объект по отношению к субъекту, созерцание созерцающего, одним словом, представление”. Этот закон относится не только к настоящему, но и к прошедшему и будущему. Познание проходит через взгляд, которым субъект смотрит на мир. Шопенгауэр формулирует вопрос: каков же этот субъект? По его версии, “то, что все познает и никем не познается, есть субъект. Он, следовательно, носитель мира, общее, всегда предпосылаемое условие всего являющегося, всякого объекта; ибо только для субъекта есть все, что есть. Таким субъектом каждый находит самого себя, но лишь поскольку он познает, а не поскольку он объект познания. Объект — уже его тело, которое мы поэтому, с этой точки зрения, называем представлением. Ибо тело — объект среди объектов и подчинено законам объектов, хотя оно — непосредственный объект”. Как и всякий объект созерцания, тело действительно подчиняется формальным условиям мысли, времени и пространства. Это порождает множественность в представлениях: Шопенгауэр различает интуитивные представления, условиями которых являются время, пространство и причинность (интуитивный разум) и абстрактные представления, или понятия (рассудок). Общее у них то, что представление есть встреча субъекта и объекта. Для Шопенгауэра материя есть причинность, так же, как и закон опыта. В этом смысле всякая интуиция является интеллектуальной и “абсолютная истина состоит в прямой или непрямой связи с ней”. Шопенгауэр связывает свою философию с трансцендентальным идеализмом Канта, считая, что доводит его критику до логического завершения. Вторая книга “Мир как воля” открывается мыслью о том, что если я признаю, что мир есть мое представление, то следует признать и то, что “мир есть моя воля”. Воля открывается внутренним опытом моего тела, отличным от самого тела, которое есть лишь один из многих объектов представления. Мое тело, в котором я существую в мире, проявляется как тождественное мне, субъекту познания. Это расширенное толкование понятия воли предполагает, что она — не только психологическое качество человека. Шопенгауэр пишет: “Каждый истинный акт его воли сразу же и неминуемо есть движение его тела; он не может действительно желать этот акт, не воспринимая одновременно, что этот акт являет себя как движение тела… Действие тела — не что иное, как объективированный, т.е. вступивший в созерцание акт воли… Все тело — не что иное, как объективированная, т.е. ставшая представлением, воля; воля — познание тела a priori, a тело — познание воли a posteriori”. Согласно схеме “М.какВ.иП.”, “познающий субъект именно благодаря этому особому отношению к собственному телу, которое вне этого отношения для него только представление, подобно всем другим, есть индивид”. Шопенгауэр настаивает на приоритете бессознательной воли перед сознательным интеллектом: “Воля есть сущность человека, а интеллект — ее проявление”. Воля, определяемая рационально, есть не что иное, как высшая степень, расцвет воли, являющейся сущностью всех живых тел в лестнице животных тел, более того, ее следует признать сущностью даже сырой материи. Единая в самой себе, эта воля объективируется в природе, начиная от элементарной физической силы и кончая жизненной силой. Но в этом не следует видеть никакого плана, который свидетельствовал бы о божественном разуме: воля утверждается абсурдно, не имея ни причины, ни цели. Для Шопенгауэра вещь в себе остается непознаваемой: термин “воля”, обозначающий феномен, наиболее близко нам знакомый, позволяет лишь мыслить о ней в ее “объективности”. Но “воля как вещь в себе полностью отличается от своего явления и совершенно свободна от всех его форм, которые она принимает только в своем проявлении”. Или: “Воля там, где ее озаряет познание, всегда знает, чего она хочет теперь, чего она хочет здесь, но никогда не знает, чего она хочет вообще; каждый отдельный акт имеет цель, но общее воление ее не имеет. Единственное самопознание воли в целом — это представление в целом, весь созерцаемый мир. Он — ее объектность, ее откровение, ее зеркало”. В третьей книге “О мире как представлении” Шопенгауэр констатирует, что различные проявления единой воли, степени ее объективации, природные силы, виды животных, человеческие индивидуальности следует отождествить с “идеями” Платона или “вещью в себе” Канта, рассматриваемыми как формы, находящиеся вне пространства и времени, а значит, независимые от принципов разума. Автор пишет: “Время, пространство и причинность — такие свойства нашего интеллекта, в силу которых единое, собственно, имеющееся существо каждого рода, представляется нам множеством однородных, постоянно вновь возникающих и гибнущих существ в бесконечной последовательности.

Восприятие вещей посредством такого устройства нашего интеллекта и соответственно ему — восприятие имманентное; напротив, то, которое осознает, как происходит это восприятие, — трансцендентальное. Его достигают in abstracto посредством критики чистого разума, но в виде исключения оно может возникнуть и интуитивно”. Так, по мысли Шопенгауэра, происходит в эстетическом опыте. В этом виде опыта каждый человек способен подняться до незаинтересованного созерцания идей. Созерцание приостанавливает, по крайней мере временно, примат воли к жизни. Эстетическое наслаждение порождается упражнением способности к познанию, освобожденной от обслуживания воли и ставшей созерцанием чистого объекта чистым субъектом: “Возможный переход от обычного познания отдельных вещей к познанию идеи происходит внезапно, когда познание вырывается из служения воле, и субъект именно вследствие этого перестает быть только индивидуальным и есть теперь чистый, безвольный субъект познания, который уже не следит, согласно закону основания, за отношениями, а покоится и растворяется в устойчивом созерцании предстоящего объекта вне его связи с какими-либо другими объектами”. Позже Шопенгауэр отмечает: “Индивид как таковой познает только отдельные вещи; чистый субъект познания — только идеи”. Познание в созерцании дает доступ к идеям, тогда как дискурсивное, или абстрактное, познание руководимо принципом разума. Эти два вида познания диаметрально противоположны. Художник обладает исключительной способностью к созерцанию; его гений представляет собой своего рода избыток этой способности, родственной безумию. По убеждению Шопенгауэра, “…редко встречается соединение подлинной гениальности с преобладающей разумностью; напротив, гениальные индивиды часто подвержены сильным аффектам и действию неразумных страстей. Весьма энергичное воздействие созерцания настолько превосходит бесцветные понятия, что уже не они, а это воздействие влечет за собой поступки, которые именно поэтому и становятся неразумными. Они в разговоре думают не столько о человеке, с которым они беседуют, сколько о предмете беседы, который живо преподносится им. Гениальность и безумие имеют точку соприкосновения, в которой они близки друг другу и даже переходят друг в друга”. Гений освобождается от власти принципа разума. Он познает Идеи и сам становится, “познавая их, коррелятом идеи, следовательно, уже не индивидом, а чистым субъектом познания”. Но, добавляет Шопенгауэр, все люди способны пережить этот опыт, во всяком случае до определенной степени, “в противном случае они не смогли бы наслаждаться произведениями искусства”. Чувство прекрасного и возвышенного предполагает наличие этой способности. Гений идет дальше в познании этого рода, поскольку он способен, восприняв Идею, преобразовать ее, сделать видимой в своей работе: “Художественное произведение — лишь средство облегчить познание идеи”. Художник познает уже не действительность, а лишь идею. Он стремится воспроизвести в своем произведении лишь чистую идею. Он отличает ее от действительности: “Художник, который познал только идею, вне действительности, воспроизводит в своем творении чистую идею, выделяет ее из действительности, устраняя все мешающие этому случайности. Художник заставляет нас смотреть на мир его глазами. То, что его глаза таковы, что он познает сущность вещей вне всех их отношений, — это дар, которым обладает гений, врожденная способность”. В эстетическом созерцании соединяются, таким образом, с одной стороны, познание объекта как идеи, а с другой — сознание того, кто познает, то есть чистого познающего субъекта.

Когда человек руководствуется в жизни лишь волей, он испытывает потребности и желания, которые никогда не удовлетворяются. Но познание идеи — это “как чистое созерцание, как способность раствориться в созерцании, потеряться в объекте, забыть об индивидуальности, как отказ от способа познания, следующего закону основания и постигающего только отношения… Субъект и объект уже находятся вне потока времени и всех других отношений”. Затем Шопенгауэр развивает эту концепцию, иллюстрируя ее примерами, взятыми из различных жанров искусств. Он показывает природу чувства возвышенного, а затем чувства прекрасного: “Называя предмет прекрасным, мы выражаем этим, что он — объект нашего эстетического созерцания; это имеет двоякое значение; с одной стороны, что видение этого предмета делает нас объективными, т.е. что, созерцая его, мы сознаем себя уже не индивидом, а чистым, свободным от воли субъектом познания; с другой, — что мы познаем в предмете не отдельную вещь, а идею”. Шопенгауэр рассматривает различные виды изящных искусств, показывая их специфические связи с эстетическим наслаждением: архитектуру, скульптуру, живопись. С его точки зрения, “объект искусства, изображение которого — цель художника и познание которого, следовательно, должно предшествовать его творению, как зародыш и источник, есть идея”. И далее: “Идея вполне созерцательна и, хотя представляет бесконечное множество отдельных вещей, вполне определенна”. Хотя в поэзии, согласно Шопенгауэру, слова “непосредственно передают лишь абстрактные понятия, тем не менее очевидно намерение заставить слушателя созерцать в этих словах, представляющих понятия, идеи жизни”. Шопенгауэр ставит автобиографию выше грандиозных исторических эпопей, в которых не находится места описаниям психологии. Идею легче отразить в биографическом произведении. Высшая форма поэзии — трагедия как выражение человеческой судьбы. Музыка, по убеждению автора, имеет еще большее значение, поскольку она выражает не идеи, а непосредственно саму волю к жизни: “Музыка, обходя идеи и будучи независима также от явленного мира, полностью этот мир игнорирует… Музыка — такая же непосредственная объективация и отражение всей воли, как и сам мир, как идеи, явление которых во множественности составляет мир отдельных вещей. Следовательно, музыка в отличие от других искусств — отнюдь не отражение идей, а отражение самой воли, объектностъю которой служат и идеи…”. В книге четвертой “О мире как воле” излагается философия “практической жизни”. Но Шопенгауэр не выдвигает никакого нравственного императива: “Философия всегда носит теоретический характер, так как, каким бы ни был непосредственный предмет ее исследования, ей свойственно только рассматривать и изучать, а не предписывать… Добродетели не учат так же, как не учат гениальности. Для добродетели понятие столь же бесплодно, как для искусства, и может служить лишь орудием”. Шопенгауэр отличается определенным пессимизмом. В свете метафизики воли человеческий опыт открывает нам, что основу всякой жизни составляет страдание: “…Постоянное страдание есть существенное свойство жизни” или “Жизнь — это море, полное рифов и водоворотов; человек в силу осторожности и благоразумия их избегает и все же знает, что, даже если ему благодаря своим энергии и умению удастся проскользнуть меж ними, он все равно будет постепенно продвигаться к великому, полному, неизбежному и непоправимому кораблекрушению; что он идет курсом по направлению к собственной гибели, к смерти”. Шопенгауэр приводит множество примеров страдания: тщетность желаний, без конца появляющихся вновь и вновь, скука как основное человеческое чувство. По мнению философа, на уровне индивида утверждение воли к жизни выражается, прежде всего, в эгоизме и несправедливости. Эгоизм, просвещенный разумом, может подняться над несправедливостью и создать государство и право. Но понятие безусловного долга внутренне противоречиво, и добродетель может основываться лишь на созерцании идентичности воли во мне и в другом, на сострадании. Выйдя за рамки справедливости и сострадания и придя к наивысшему осознанию самой себя, воля самоуничтожается. Когда остается лишь знание, воля исчезает. Самоотрицание воли происходит не в акте самоубийства, — в нем все еще проявляется воля к жизни, — но в аскетизме. Единственным актом свободной воли может быть, согласно Шопенгауэру, лишь освобождение от мира явлений. Книга завершается размышлением о том состоянии, в котором человек доходит до полного отрицания собственной воли (экстаз, наслаждение, озарение, единение с Богом) и Идею которого невозможно передать другому: “То, что остается после полного устранения воли для всех тех, кто еще преисполнен ею, в самом деле ничто. Но и наоборот: для тех, чья воля обратилась и пришла к отрицанию себя, этот наш столь реальный мир со всеми его солнцами и млечными путями — ничто”. В книге “М.какВ.иП.” Шопенгауэр сформулировал нетрадиционную философскую проблему, остающуюся актуальной и по сей день: вопрос о статусе и природе мира как объекта философской рефлексии.

II. Ницше: воля к власти

Философия Ницше не организована в систему. «Волю к системе» Ницше считал недобросовестной. Его изыскания охватывают все возможные вопросы философии, религии, этики, психологии, социологии и т. д. Наследуя Шопенгауэру, Ницше противопоставляет свою философию классической традиции рациональности, подвергая сомнению и вопрошанию все «очевидности» разума. Наибольший интерес у Ницше вызывают вопросы морали, «переоценки всех ценностей». Ницше одним из первых подверг сомнению единство субъекта, причинность воли, истину как единое основание мира, возможность рационального обоснования поступков. Его метафорическое, афористическое изложение своих взглядов снискало ему славу величайшего стилиста. Однако, афоризм для Ницше не просто стиль, но философская установка — не давать окончательных ответов, а создавать напряжение мысли, давать возможность самому читателю «разрешать» возникающие парадоксы мысли.

Ницше уточняет Шопенгауэровскую «Волю к жизни» как «Волю к власти», поскольку жизнь есть не что иное, как стремление расширять свою власть. Однако, Ницше критикует Шопенгауэра за нигилизм, за его отрицательное отношение к жизни. Рассматривая всю культуру человечества как способ каким человек приспосабливается к жизни, Ницше исходит из примата самоутверждения жизни, ее избытка и полноты. В этом смысле, всякая религия и философия должна прославлять жизнь во всех ее проявлениях, а все, что отрицает жизнь, ее самоутверждение достойно смерти. Прежде всего, великим отрицанием жизни Ницше считал христианство (см. «Антихрист»). Ницше первым заявил, что «нет никаких моральных феноменов, есть только моральное истолкование феноменов», тем самым подвергнув все моральные положения релятивизму. Согласно Ницше, здоровая мораль должна прославлять и укреплять жизнь, ее волю к власти. Всякая иная мораль — упадочна, есть симптом болезни, decadence. Человечество инстинктивно использует мораль для того, чтобы добиваться свой цели — цели расширения своей власти. Вопрос не в том, истинна ли мораль, а в том, служит ли она своей цели. Такую «прагматическую» постановку вопроса мы наблюдаем у Ницше в отношении к философии и культуре вообще. Ницше ратует за приход таких «свободных умов», которые поставят себе сознательные цели «улучшения» человечества, умы которых уже не будут «задурманены» никакой моралью, никакими ограничениями. Такого «сверхнравственного», «по ту сторону добра и зла» человека Ницще и называет «сверхчеловеком», «белокурой бестией». В отношении познания, «воли к истине» Ницше опять же придерживается своего «прагматического» подхода, спрашивая «для чего нам нужна истина?» Для целей жизни, истина не нужна, скорее иллюзия, самообман ведут человечество к его цели — самосовершенствованию в смысле расширения воли к власти. Но «свободные умы», избранные должны знать правду, чтобы мочь управлять этим движением. Эти избранные, имморалисты человечества, созидатели ценностей должны знать основания своих поступков, отдавать отчет о своих целях и средствах. Этой «школе» свободных умов Ницше посвящает многие свои произведения.

III. Шопенгауэр и Ф. Ницше — основатели нравственной философии

С точки зрения большинства представителей философии жизни сама жизнь понимается как особая целостная реальность, не сводимая ни к духу, ни к материи. Принято выделять два основных варианта философии жизни:

1. биологический (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше),

2. историцистский (В. Дильтей, О. Шпенглер).

Для первого варианта характерно понимание жизни как биологического явления, при этом подчёркивается такая её особенность, как естественность возникновения, её незапланированность кем-то. Основной объект исследования при этом — жизнь отдельного индивидуума, человека, а не жизнь общества, коллектива. Жизнь возникает независимо от чьего-то желания, планов, в отличие от искусственных предметов, сконструированных кем-то объектов. Жизнь отличается от предметов мёртвой природы и тем, что она конечна, динамична, ей присущи такие явления, как инстинкты, воля. Поэтому жизнь не подчиняется строгим законам математики, логики. Нельзя полностью спрогнозировать, просчитать явления жизни.

Первым представителем философии жизни был немецкий философ Артур Шопенгауэр. Какое-то время Шопенгауэр работал вместе с Гегелем на кафедре философии в Берлинском университете. Там же Шопенгауэр предпринял попытку читать свою философию как курс, альтернативный курсу философии Гегеля, который в то время был профессором, и даже назначал свои лекции в одно время с Гегелем. Но Шопенгауэр потерпел неудачу, - остался без слушателей. Однако впоследствии слава Шопенгауэра затмила славу Гегеля. Шопенгауэр резко отрицательно оценивал гегелевскую философию, называя её то бредом параноика, то наглой галиматьёй шарлатана. Особенно нелестным было мнение Шопенгауэра о диалектике, которую он считал хитроумным приёмом, маскирующим абсурд и недостатки гегелевской системы.

Во взглядах Шопенгауэра можно заметить некоторое сходство с идеями буддизма. И это не случайно, поскольку Шопенгауэр знал индийскую культуру, высоко ценил и использовал её идеи в своём учении. Правда, он не присоединялся к восьмеричному пути Будды, но так же, как и буддисты, пессимистически относился к попыткам и возможности создания на Земле справедливого и счастливого общества, лишённого страдания и эгоизма. Поэтому учение Шопенгауэра называют иногда пессимизмом. Шопенгауэр был одним из первых философов, который указал на важную роль в жизни человека бессознательного, инстинктивных импульсов, связанных с биологическим происхождением человека. Подобные идеи были впоследствии использованы З. Фрейдом. Произведения Шопенгауэра отличали яркий стиль, метафоричность, образность выражения. Одним из оригинальных трудов Шопенгауэра был «Трактат о любви», Шопенгауэр считал, что любовь — это слишком серьёзное явление, чтобы оставлять его только поэтам. Это не означает, что Шопенгауэр свысока относился к поэзии, наоборот, для него произведение искусства — это создание гения. В «Трактате» Шопенгауэра много интересных, ярких образов, вытекающих из его системы: например, любовь — это сильное влечение, возникающее между двумя людьми противоположного пола. Влечение, таинственная сила, притягивающая влюблённых, - это проявление воли ещё не родившегося существа, их будущего ребёнка, то есть природа «вычисляет» на уровне организмов двух людей, что с биологической точки зрения комбинация этих организмов даст оптимальное потомство, и в результате возникает энергия взаимного притяжения этих организмов.

Первым крупным произведением Ницше было сочинение «Рождение трагедии из духа музыки». В этой работе Ницше даёт свою трактовку возникновения европейской культуры, оформившейся в результате синтеза двух основных начал греческой культуры — дионисийского (жизненное начало, уходящее корнями в народные традиции, мистерии, начало буйное, черпающее свою энергию в биологической природе человека) и апполоновского (созерцательное начало, интеллектуальное, связанное с разумной, мыслительной деятельностью). Эти два полярных начала отчётливо проявились в Древней Греции. С точки зрения Ницше, идеал культуры состоит в достижении равновесия этих двух начал. Это произведение Ницше было построено достаточно традиционно, как научный систематический трактат с определённой идеей и доказательством этой идеи на протяжении всей работы. Но вместе с этими традиционными элементами уже это раннее произведение резко отличалось от работ других учёных - отличалось и необычностью идей, оказавшихся пророческими, и необычно яркой манерой изложения.

Полностью Ницше отказывается от традиционной формы философских произведений в последующих работах, многие из которых представляют собой набор небольших афористических фрагментов, написанных великолепным литературным языком. На первый взгляд, эти фрагменты не связаны единым сюжетом, не связаны в единую систему, а представляют собой набор красивых фраз, изящных парадоксов. Но это обманчивое впечатление: Ницше выработал свой оригинальный стиль, оригинальную форму философских произведений, которая способствовала решению грандиозной задачи, поставленной Ницше: совершить переоценку всех ценностей современной ему культуры. Философию Ницше можно назвать систематичной в том смысле, что этот философ подверг систематической критике всю систему общепринятых в европейской культуре XIX века ценностей — религиозных, моральных, научных, эстетических. Яркий парадоксальный афоризм — лучший, самый эффективный и самый короткий способ разрушить устоявшиеся стереотипы, предрассудки. Эту роль выполняли и названия его работ. Например, книга «Крушение кумиров» имела подзаголовок «Или как философствуют молотом». Названия других работ - «Человеческое, слишком человеческое», «Весёлая наука», «По ту сторону добра и зла» - тоже создавали определённый эмоциональный настрой у читателя.

Взгляды Ницше претерпели сложную творческую эволюцию, но можно выделить ряд основных, сквозных идей в его творчестве. Одним из центральных понятий философии Ницше является воля к власти. Воля к власти — это главная движущая миром причина, более того, воля к власти — это и есть сам мир в его развитии. Ницше указывал, что к этой идее он пришёл, наблюдая за действиями солдат во время французско-прусской войны 1870г. Его поразили тогда радостная возбуждённость солдат, их энергия и готовность идти в бой, возможно, к своей смерти. И Ницше задал себе вопрос: что же движет этими людьми, что влечёт их к опасности даже вопреки инстинкту самосохранения, вопреки воле к жизни? Ницше ответил так: воля к власти. Эта воля заложена в каждом живом организме на уровне инстинкта, в том числе и в человеческом организме. А инстинктивные импульсы очень сильны, их возможно на время загнать, спрятать, но они всегда жаждут вырваться на поверхность, и самый сильный из инстинктов — именно инстинкт властвовать над себе подобными. Причём это происходит не только на войне. Всё живое ежеминутно рвётся к власти, это приводит к борьбе за существование — борются деревья за место под солнцем в лесу, борются животные за лучшую пищу, борются люди за лучшую работу, карьеру, за более высокую ступеньку на общественной лестнице. Побеждает не только тот, кто более силён физически или хитрее других, а тот, у кого сильнее развита воля к власти.

Следует помнить, что в этой борьбе за власть главная цель — не богатство, не комфорт, а сама власть, власть над другими людьми. Эта власть может осуществляться в политической сфере: там она менее всего завуалирована, её легче увидеть. Воля к власти может осуществляться и в сфере науки. Недаром у Ницше есть выражение: «Воля к истине есть форма воли к власти». В самом деле, что такое научные дискуссии, споры, как не попытка навязать своё мнение другим, причём навязать во что бы то ни стало. В истории науки почти не было случая, когда в ходе дискуссии одна из сторон признала бы себя побеждённой. Если идеи одной из сторон и одерживали верх, то это происходило или благодаря вмешательству со стороны, или после вымирания сторонников проигравшей идеи. Одной из форм проявления воли к власти является художественное творчество: художник старается создать произведение, которое поможет ему стать властителем дум других людей, как его современников, так и других поколений.


Заключение

Таким образом, и Шопенгауэр, и Ницше достигли свободы от иллюзий, необходимой для принятия нигилизма, они оба дошли до развилки, но их философии существенно различны. Почему?

Шопенгауэр выбрал пассивный мирный путь, именно это обусловило его мораль и нравственность. Осознав никчемности жизни, жалкую ее сущность, он проникся состраданием ко всему человечеству.

Ницше же перешагнул через нигилизм, создал себе цель, цель, актуализация которой противоречила бы интересам людей. Осознание никчемности жизни вызвало у него не сострадание, а презрение и ненависть; позволило ему поставить себя выше других.

Есть и третий путь - безразличие. Укажем на него словами Шопенгауэра: Не раз ставился вопрос, что стали бы делать при первой встрече два человека, выросшие в пустыне, каждый в совершенном уединении. Гоббс, Пуффендорф и Руссо разрешали его различным образом. Пуффендорф полагал, что они встретились бы дружелюбно; Гоббс, - напротив, что враждебно; Руссо, - что они разошлись бы равнодушно. Все трое были и правы, и не правы: тут-то как раз и проявилось бы неизмеримое различие врожденных нравственных задатков различных индивидуумов в таком ярком свете, что это и послужило бы верным для них масштабом.

Такого мое видение их философий. Если же раскрыть название реферата словами авторов, но для Шопенгауэра воля к жизни - это та первичная ничем не обусловленная сущность, что обуславливает бытие мира, принцип бытия мира не имеет решительно никакого основания, т.е. представляет собою слепую волю к жизни. Для Ницше воля к власти - это осознанный выбор избранных, это средство, должное служить для создания некой новой породы людей - сверхлюдей; Ницше отказался от попыток разрешить вопрос о смысле жизни, он просто принял на веру, что этот смысл есть, но он пока скрыт от нас.

Используемая литература:

1. Габидулин Р. Философия: Учебное пособие. Москва — Архангельск: Международный «Институт управления», 2002. - С. 207-213.

2. Шопенгауэр А. Мир как воля и представления. Книга первая. О мире как представлении. (в электроном виде 51 страница).

3. Шопенгауэр А. Мир как воля и представления. Книга вторая. О мире как воле. (в электроном виде 51 страница).

Скачать архив с текстом документа