Как создавался гимн

СОДЕРЖАНИЕ: КАК СОЗДАВАЛСЯ ГИМН Апокрифы советских времен Александр Щуплов ГИМН Советского Союза, видимо, останется самой большой военной тайной бывшего СССР. История создания гимна изрядно обросла легендами и апокрифами. Согласно одной из них, приводимой Юрием Боревым в одном из сборников интеллигентского фольклора, военный журналист Эль-Регистан предложил Михалкову написать гимн.

КАК СОЗДАВАЛСЯ ГИМН
Апокрифы советских времен
Александр Щуплов

ГИМН Советского Союза, видимо, останется самой большой военной тайной бывшего СССР. История создания гимна изрядно обросла легендами и апокрифами. Согласно одной из них, приводимой Юрием Боревым в одном из сборников интеллигентского фольклора, военный журналист Эль-Регистан предложил Михалкову написать гимн. Регистан должен был дать политические формулировки, а Михалков их поэтически обработать. Плод совместного труда послали на закрытый конкурс. Через полгода их вызвали к Сталину. Потом было еще шесть встреч, уже без Регистана, так как Сталин сказал, что политической стороной он проруководит сам... Далее текст гимна Советского Союза отпечатали на красивой бумаге, завизировали множеством подписей и собрались везти Сталину. Но, придя утром в кабинет, председатель Комитета по делам искусств Храпченко не обнаружил бумаги. Все учреждение, объятое страхом, бросилось на поиски. Бесполезно. Завхоз Ротатаев отправился искать на помойку. К несчастью, ее только что очистил мусорщик. Его догнали, вывернули мусор и действительно нашли бесценный листок. Ротатаев вызвал жену, та тщательно разгладила гимн утюгом и промокашкой сняла с него пятна. Горемычную бумажку вручили председателю комитета, и тот на радостях назначил Ротатаева своим заместителем по кадрам.

Более нелицеприятную версию предлагает писательница Заречная: однажды на фронте в 1943 году писатель Михалков крепко выпил с редактором дивизионной газеты Эль-Регистаном, и они тут же приспособили написанный за рюмкой текст гимна к известной музыке Гимна партии большевиков. Так родился гимн.

Свой вариант легенды дал Антон Антонов-Овсеенко: для создания музыки гимна была мобилизована целая рота композиторов, среди которых были Шостакович, Прокофьев, Хачатурян и, конечно, любимый Сталиным Александров. После прослушивания четырнадцати произведений в Большом театре Сталин пригласил в ложу, где заседала конкурсная комиссия, маститых композиторов (Прокофьев отсутствовал) и сообщил, что, по его мнению, величию Страны Советов больше всего соответствует гимн профессора... - кивок в сторону Александрова. К этому времени Александров уже ходил в фаворитах вождя, пользовался невиданным почетом, и без его ансамбля песни и пляски не обходился ни один ответственный концерт. Сделав Александрову несколько замечаний относительно инструментации гимна, вождь дал срок на доработку. Вскоре состоялось прослушивание новой редакции гимна, в который на этот раз вошел прямой плагиат из дежурного приветствия белорусского народа вождю на ХVIII съезде партии: Мы доспехи наши в боях добывали... и т.д. Кстати, отмечает Антонов-Овсеенко, вождь выбрал лишь 281-й вариант оркестровки гимна, который сделал профессор Московской консерватории Д.Рогаль-Левицкий.

Интересно, что в первом списке авторов текста гимна, рекомендованном Комитетом по делам искусств и Агитпропом, нет имен Михалкова и Эль-Регистана. В списке - фамилии Асеева, Долматовского, Тихонова, Суркова, Светлова, Бедного, Исаковского... И здесь вождь неожиданно обращает внимание на текст нашего тандема. Почему?

Как отмечает исследователь Громов в своей книге Сталин: власть и искусство (М., 1998), Михалков отнюдь не являлся неизвестной величиной для Сталина. Сам Сергей Владимирович сочинил по этому случаю целую романтическую историю о том, как однажды он написал для любимой девушки по имени Светлана стихотворение, назвал его ее именем и напечатал в Известиях, чтобы завоевать ее сердце. Но так вышло, - вспоминает Михалков, - что я завоевал сердце совсем другого человека. Я был назавтра вызван в ЦК ВКП(б), и ответственный работник С.Динамов мне сказал: Ваши стихи, молодой человек, понравились товарищу Сталину. Он поинтересовался, как вы живете, не нуждаетесь ли в чем. Дело в том, что стихи Светлана были напечатаны случайно в день рождения... Светланы Сталиной. Так Михалкову в первый раз удалось оказаться в нужное время в нужном месте с нужным стихотворением.

Итак, наш тандем начинает работать под непосредственным руководством Сталина. Указания передаются через Ворошилова. По воспоминаниям Эль-Регистана, 27 октября 1943 г. позвонил А.Н. Поскребышев и сообщил, что будет говорить Сталин. Иосиф Виссарионович сказал Сергею, что вот прослушивание его убедило, что текст коротковат (куцый): нужно добавить один куплет с припевом. В этом куплете, который по духу и смыслу должен быть воинственным, надо сказать: 1) о Красной Армии, ее мощи, силе; 2) о том, что мы бьем фашизм и будем его бить... На то, чтобы это сделать, Сталин дал несколько дней...

Далее следует встреча с вождем: Тов. Сталин дает текст. Посмотрите, как получилось... Он весь в его пометках. Поставлены единица, двойка, тройка. Варьируются слова: дружба, счастье, слава. Слова священный оплот заменены на надежный оплот... Доработку Михалков и Эль-Регистан проводили в кабинете, который им выделили в Кремле. Сохранился седьмой вариант текста. Самая принципиальная правка вождя касалась четверостишия:

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы.
Нам Ленин в грядущее путь озарил.
Нас вырастил Сталин - избранник народа.
На труд и на подвиги нас вдохновил.

С присущей ему скромностью вождь поправил третью строку: Нас вырастил Сталин - на верность народу (добавим, что через двадцать лет Михалков вынужден был по указанию Леонида Ильича еще раз подправить строку).

Кое-что из правленного вождем авторы попросили себе на память. По воспоминаниям Эль-Регистана, поправки тов. Сталина (сделанные им от руки синими чернилами) мы пометили здесь красным карандашом; синим карандашом помечена наша окончательная редакция, принятая товарищем Сталиным, Молотовым и Ворошиловым.

Вот здесь возникает еще один апокриф: якобы, посмотрев последнюю редакцию гимна, Сталин сделал карандашом несколько поправок и обратился к авторам - композитору Александрову и поэтам Михалкову и Эль-Регистану с вопросом, нет ли у них личных просьб. Первый попросил дачу, второй - машину, а Сергей Михалков, заикаясь, попросил подарить ему карандаш, которым вождь всех народов делал свои гениальные поправки. Первый получил дачу, второй - автомобиль, а Сергей Владимирович - карандаш, дачу и автомобиль.

В 1995 г. мне довелось привести этот апокриф Сергею Владимировичу, который напрочь его опроверг: Все байки, которые сейчас рассказывают об истории создания гимна, - просто вранье. В конкурсе участвовали сто с лишним человек. Текст гимна отбирали правительственная комиссия и сам Сталин. Мы, авторы, были на фронте и ничего об этом не знали. Отбирали без нас. Выбрали наш текст. Мы вышли победителями. Никто нам ничего не заказывал. Мы написали текст и послали Шостаковичу. Он написал музыку. Сталину музыка Шостаковича показалась слабоватой для гимна Советского Союза, и он предложил положить слова на музыку Александрова. На последнем правительственном прослушивании проиграли и текст гимна с музыкой Шостаковича, и текст с музыкой Александрова. Правительство утвердило текст с музыкой Александрова...

В книге От и до... (М.: Олимп, ООО Издательство АСТ-ЛТД, 1997) Сергей Михалков более подробно повторил эту версию. Она оказалась расшитой подробностями, деталями, оживлена и донельзя мифологизирована. Согласно ей, будучи наездом в Москве с фронта, Михалков и Эль-Регистан (под таким псевдонимом выступал в печати Габриэль Уреклян - Габо) узнали от группы поэтов о совещании у Ворошилова, на котором обсуждался конкурс на лучший текст гимна: На другое утро, рано-рано, раздался звонок в мою дверь. На пороге стоял Габо. Мне приснился сон, что мы с тобой стали авторами гимна! - с порога заявил он. - Я даже записал несколько слов, которые увидел во сне. Габо протянул мне гостиничный счет, на котором я прочитал: Великая Русь, Дружба народов, Ленин... Маловато, - подумал я. Но мы с ним были азартные люди и не любили сдаваться... Стихотворный размер? Нам обоим был по душе Гимн партии большевиков со словами В.И. Лебедева-Кумача на музыку А.В. Александрова. Сели за работу. Я сочинял, Габо вносил предложения, редактировал формулировки. Текст вложили в конверт и послали по почте Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу.

Между тем профессор Жовтис в книге Непридуманные анекдоты (М.,1995) считает, что весь гимн - и музыка, и текст - был скалькирован с некоего оригинала: музыку Александров заимствовал из Гимна партии большевиков, отчего метрически тексты этих произведений почти совпадают. Припев в гимне:

Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот.
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет.

А в Гимне партии большевиков было:

Славой овеяна, волею спаяна,
Крепни и славься в битвах веков,
Партия Ленина, партия Сталина,
Мудрая партия большевиков.

Эта версия находит поддержку и у Антонова-Овсеенко: авторы нового текста гимна знали, что Хозяину нравится Гимн партии большевиков бывшего синодального регента, будущего генерала Александра Александрова. Михалков и Эль-Регистан перелицевали текст...

В заключение отметим: музыка нынешнего гимна России Сергея Михалкова не воодушевляет. В одном из интервью последних лет он признался: В нынешнем конкурсе на текст гимна России участвовать не буду. Я считаю, что на эту музыку положить текст очень трудно. Если даже его положить, петь не будут. Музыка эта аморфная... Так-то дядя Степа о Глинке!

А гимн Советского Союза тем часом продолжает превращаться в миф: Мы выросли под слова этого гимна и должны умереть под слова этого гимна (Василий Шандыбин); Лучшей музыки, чем гимн СССР, в мире нет и не будет (Виктор Анпилов).

На том стоим!

Скачать архив с текстом документа