Социологическая мысль в России вторая половина XIX - начало XX веков

СОДЕРЖАНИЕ: ГОУ ВПО ВСЕРОССИЙСКИЙ ЗАОЧНЫЙ ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Кафедра философии КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА по дисциплине «Социология» на тему: Социологическая мысль в России вторая половина XIX в.- начало XX в.

ГОУ ВПО

ВСЕРОССИЙСКИЙ ЗАОЧНЫЙ

ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

Кафедра философии

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине «Социология»

на тему:

«Социологическая мысль в России вторая половина XIX в.- начало XX в. »

Исполнитель: Досчиевой В.А.

Факультет: Финансово-кредитный

Специальность: Финансы и кредит-1

Группа: Вечерняя

№ зачетной книжки: 07ФФД11398

Руководитель: Петровичева Е.М.

Владимир 2010

Оглавление

Введение………………………………………………………………………………3

1.Субъективная школа социологии. Психологическое направление…………………………………………………………..……………….4

2. Многофакторная концепция М.М.Ковалевского……………………………………………..…………………...15

3. Русский историк XIX в. Н.Н. Кареев назвал Н.Г. Чернышевского « самым крупным социологом в России до возникновения в ней социологии.» Объясните, что означает такое суждение?....................................................................................18

Заключение ………………………………………………………………………….20

Список использованной литературы ……………………………………………..21

Введение

Социологическая мысль в России второй половины XIXначала XX столетия была представлена множеством направлений, которые отражали весьма сложный спектр существующих в то время общественно-политических течений. Различные социологические доктрины теоретически обосновывали цели, а порой и программные установки этих течений.

Почему же эта тема актуальна и в наше время?

С термином «социология» каждый из нас встречался неоднократно. В современной жизни она, как говорится, у всех «на слуху». Телевидение, радио, газеты сообщают о результатах социологических опросов населения по самым разнообразным проблемам. Социологические службы парламента, Президента, различных исследовательских центров изучают общественное мнение по важнейшим социально-политическим и экономическим вопросам: рейтинг наиболее влиятельных лиц в государстве, проблемы ценовой политики, удовлетворенность уровнем жизни и т. д. На предприятиях, в регионах проводятся свои специфические социологические исследования, в которых определяется состояние социальной напряженности в коллективах, удовлетворенность населения транспортным обслуживанием, работой различных организаций, сферы услуг. В институтах студенты осуществляют оценку работы преподавателей, заполняя анкету «Преподаватель глазами студента». Все это внешний, лежащий на поверхности уровень социологических исследований, который создает образ социологии как прикладной эмпирической науки, служащей удовлетворению каких-то текущих, сиюминутных потребностей общества.

Цель данной работы – рассмотреть основы субъективной школы в русской социологии и наиболее ярких ее представителей.

1. Субъективная школа в социологии. Психологическое направление

Идея о необходимости создания науки, которая могла бы изучать общественные явления методами, подобными тем, что применяются в науках о природе, начинает распространяться в России с конца 60-х годов XIX века. Тогда же входит в обиход и название этой новой науки - “социология”, данное ей О. Контом. До этого, как отмечает Н.И. Кареев - первый крупный историограф русской социологии, представления российской общественности о позитивизме Конта и о социологии были поверхностными [6, с. 27-29].

Цензурные условия, созданные в России после революционных событий 1848 года в странах Западной Европы стали помехой дальнейшему распространению идей Конта. Русское правительство усилило надзор за преподаванием гуманитарных наук, запретило выписки заграничных изданий без предварительного цензурного рассмотрения, отменило командировки русских ученых в Европу, а также изъяло из государственных библиотек сочинения Конта. После 1848 года имя Конта и название его учения надолго исчезают со страниц российской прессы. О последствиях цензурных мер, предпринятых в России, говорят следующие факты: философия была признана опасной наукой и с 1849 г. ее исключили из университетского преподавания, особые требования стали предъявляться к преподаванию всеобщей истории и истории права, а преподавание новейшей истории стало невозможным [7]. Только при правлении Александра II пришло время расширения в России гражданских свобод и снятия некоторых запретов на распространение западноевропейских идей. По словам М.М. Ковалевского, «начало царствования Александра II может считаться временем зарождения у нас более или менее самостоятельной научной публицистики». При Николае I «политическая мысль не выходила из сферы кружковых бесед, рукописных мемуаров, самое большое, отвлеченных журнальных статей, в которых читателю приходилось открывать действительную мысль автора между строками» . Ряд правительственных указов, вышедших с 1856 по 1863 гг., существенно ослабил цензуру. Если в 1855 г. на русском языке выходило в свет только 139 периодических изданий, из которых 18 было литературно-политических, то в начале 70-х годов их количество увеличилось, соответственно, до 376 и 75, а в начале ХХ в. общее количество периодических изданий превышало 1000 [7]. После реформы 1861 г. были сняты запреты на изучение многих общественных проблем . Все это в конечном итоге привело к тому, что в 60-х годах XIX в. позитивизм широкой волной влился в русскую литературу [7]. Интерес к социологии в пореформенной России вполне понятен: его стимулировал переход России к капиталистическому пути развития, который вызывал существенные изменения в структуре общества. Происходил бурный рост городских сословий, до реформы совсем незаметных на фоне крестьянства и дворянства, появилась масса новых профессий, возросла мобильность населения, что сопровождалось ломкой старых культурных стереотипов. Усиливался интерес русского общества к социальным проблемам, прежде всего у интеллигенции, которая стремилась облегчить жизнь народа.

Заметное влияние на становление и развитие общественной мысли в России оказала социология народничества. Виднейшими ее представителями были П. Лавров (1823-1900 год) и Н. Михайловский (1842-1904 год). Они придерживались так называемого субъективного метода в социологии, который получил всестороннюю разработку в их многочисленных трудах [1, стр 86]. Субъективный метод напрямую связан с теоретическим обоснованием прогресса. Сущность прогресса всё-таки лежит в субъективном взгляде мыслителя на то, что лучше или хуже для человека или человечества. Исходя из этого, Лавров конструировал свою формулу прогресса: развитие личности в физическом, умственном и нравственном отношении, воплощении в общественных формах истины и справедливости - вот краткая формула, обнимающая, как мне кажется, всё, что можно считать прогрессом.

Этико-субъективный подход, тем не менее, не представлял из себя чисто субъективного построения, а был своего рода парадигмальной моделью освоения действительности. Субъективный метод как научная доктрина проистекал из теоретической посылки о социально-активной функции личности в истории и на этой основе трансформировался в целостное учение о прогрессе как нравственном императиве истории. Говоря о цене прогресса, Лавров обращал внимание на то, что в истории часто упоминают о героях, гениальных личностях, забывая о тех условиях, при которых они действовали и при которых человечество было осчастливлено их появлением. Для того чтобы эта маленькая группа могла образоваться, - замечал Лавров, - необходимо было, чтобы среди большинства, борющегося ежечасно за своё существование, оказалось меньшинство, обеспеченное от самых тяжких забот жизни.

И не столь уж важно, что человечеству прогресс меньшинства обошёлся дорого. Важно то, что цвет народа, эти единственные представители цивилизации (интеллигенция) так дорого обошлись большинству, а за эту цену сделано так мало. Вот откуда берёт начало идея неоплатного долга русской интеллигенции, идея жертвенности. Ведь это меньшинство мало заботится о развитии вокруг себя, о распространении мысли и о прогрессе в культуре. Лавров считал, что психика членов общественного организма, их сознание, теории, укореняющиеся в их мышлении, - всё это заставляет их действовать, и это составляет главную черту общества в его отличии от организма.

В общем контексте рассуждений Лаврова о национальностях просматривается доминирующая мысль: национальности - это доисторическое начало, т.е. скорее продукт природы, нежели истории. Национальность не есть, по сути, орган прогресса, не является сама по себе представителем прогрессивной идеи, хотя и может стать таковой. Здесь также необходимо сказать о месте любви в этом процессе - в процессе становления самой нравственной личности. Настоящая идеализация любви возможна лишь с того времени, когда женщина вызывает к себе уважение, во имя того же самого идеала нравственного достоинства, который поставлен и для мужчины. Тогда союз любви представляется свободным обоюдным выбором двух существ, взаимно привлечённых физиологически и сближающихся, потому что каждый уважает в другом человеческое достоинство в его всестороннем проявлении. По Лаврову, прогресс заключается именно в развитии личности, составляющей не результат истории, а её исходный пункт: критически мыслящая личность вырабатывает нравственный идеал и активно претворяет его в жизнь, благодаря чему осуществляется прогресс. Но Лавров особо подчёркивал в своих социологических изысканиях важность исследования взаимоотношения личности и общества. Истинная общественная теория требует не подчинения общественного интереса личному и не поглощения личности обществом, а слития общественных и частных интересов. Общественность становится реализированием личных целей в общественной жизни, но они и не могут быть реализованы в какой-либо другой среде. Личность, ощущая себя самостоятельной, самодостаточной, дистанциированной от общества, воспринимает всё остальное как враждебное себе, чуждое её эгоистическим притязанием. Но личность совершенствуется, развивается, мыслит, и на этом этапе эгоистическое развитие, а точнее - развитие эгоистической личности требует, по Лаврову, расширения личностного пространства. Ей тесно в рамках своей определённости. Этот процесс - многоступенчатая смена различных состояний личности, Лавров называет самоотвержением. Сначала чужое существо нам дорого как дополнение нашего благосостояния, нашего достоинства; мы готовы принести жертвы для его сохранения, потому что оно нам нужно.

Анализируя соотношение инстинкта борьбы за существование и чувства солидарности на различных этапах развития природных (животных) сообществ и человеческого общества, Лавров подчёркивал большое значение инстинктивной солидарности как оружия в борьбе за существование и за наслаждение, или - усовершенствование человеческой жизни. Для наслаждения человек готов был рисковать своим существованием, готов был и жертвовать им. Для высших наслаждений он был готов отречься от низших. А среди человеческих наслаждений наивысшим, по мнению Лаврова, является прочувствованная солидарность любви. И в борьбе человеческих групп за существование та группа, члены которой были связаны самой прочной привязанностью, наиболее страстно прочувствованной солидарностью, имела значительное преимущество перед группами, где не было никакой связи, и перед теми, которых связывала только привычка и предание. Любовь, связующая личности в группы была исторической силой для поддержания существования [8]. Развитие должно подчиняться закону прогресса, который есть приближение исторических фактов к реальному или идеальному лучшему, нами сознанному. Сущее имеет для Лаврова ценность относительную, должное же в своём идеале - ценность безусловную. Отношения между сторонами этого противоречия конфликтные, взрывоопасные, но это обуславливается скорее обстоятельствами, чем необходимостью. Спасение человеческих обществ от застоя именно в том, что в них есть всегда первые. Они мешают другим остановиться на той или другой ступени общественного развития… Насильственная революция фактически в историческом процессе оказывается большею частью несравненно более обыкновенным орудием общественного прогресса, чем радикальная реформа в законодательстве мирным путём. Главную причину такого исхода Лавров видит в недостатке умственного и нравственного развития в господствующих и руководящих личностях и группах, который и ведёт обыкновенно в подобных случаях к неизбежному кровавому столкновению. Здесь виден тот революционный радикализм, который был присущ Лаврову. Но отнюдь не все его товарищи по науке разделяли такую точку зрения. [8]

Теперь перейдём ко второму яркому представителю субъективной школы в российской социологии. Итак, от Лаврова к Михайловскому. Принципиально важным является вопрос продуцирования субъективного метода в теориях обоих мыслителей, соотнесённости субъективизма с идеей прогресса, анализа категориальной основы в доктринах народнических мыслителей. В отличие от Лаврова, Михайловский не имел всесторонне разработанной теории, объясняющей причины активности личности; он выводил её, по сути дела, из нравственного самосознания, хотя и не отрицал при этом огромного воздействия на неё социальной среды, всей социально обстановки. В этом смысле, конечно, Михайловский был большим, чем Лавров, субъективистом.

Личность, наделённая способностью страдать и наслаждаться, не может быть сведена, полагал Михайловский, к функции бездушного винтика. Страдания и наслаждения должны быть введены в формулу прогресса. Идею прогресса Спенсера Михайловский считает неверной потому, что движение цивилизации противоречиво - есть два вида прогресса: прогресс личности и прогресс общества, которые не всегда совпадают и в сумму цивилизации входят иногда неравномерно. Лишь тогда, заключал Михайловский, когда возьмём за центр своего исследования мыслящую, чувствующую и желающую личность, то, естественно, признаем прогрессивным только такое движение, которое увеличивает массу наслаждений этой личности и уменьшает массу её страданий. Как и Лавров, Михайловский смотрел на историю с позиций должного. Нравственный идеал становится у него мерилом ценности истории.

Обращаясь к теме прогресса в русской субъективной социологии, трудно обойти стороной, вопрос о критике Лавровым формулы прогресса Михайловского, поскольку прояснение её характера даёт возможность выявить особенности научной системы Михайловского. Лавров не согласился с её главным теоретическим аргументом, который заключается в том, что условием обретения личностью целостности и самоидентичности является уменьшение общественного разделения труда в социальном организме при увеличении такового между органами личности. По мнению Лаврова, формула прогресса должна быть применима ко всем фазисам истории. Михайловский же отстаивал идею недифференцированного общества (простая кооперация), по сути дела, согласно Лаврову, отстаивал неисторическую точку зрения, поскольку факты простой кооперации (т.е. социально однородного общества) редки в жизни человечества. Кроме того, Лаврову казалось ошибочным мнение Михайловского о том, что условие прогресса заключается в уменьшении разделения труда в обществе, ликвидации специалистов, дифференцированность общественного организма. Лавров считал такой подход Михайловского защитой регресса, поскольку идеал равенства должен быть достигнут у Михайловского всеми возможными средствами, даже с ограничением успехов знания и техники, которые были достигнуты благодаря специализации.

В основании социологических доктрин обоих мыслителей лежал нравственный идеал, идея целостной личности. Именно она, индивидуальность, с производимым из неё нравственным обустроением мира, становилась мерилом сущего. Поскольку действительные тенденции жизни вступали в нравственный конфликт с реальностью, то задача социолога и историка менялась. Учёный должен был исследовать мир не в его реальных тенденциях и противоречиях, а в их будущих формах. Мыслитель был призван исследовать не жизнь, а факторы её улучшающие, отыскать основы человеческого счастья. Сила для общественных преобразований принадлежит народу, и только он сам может её употребить. Личность противостоит общественным формам только тогда, когда за ней стоит большинство, масса, сплочённая своими потребностями и интересами. Михайловский замечал: один герой ничего не сделает, не совершит в истории, если его не поддержит большинство.

Таким образом, Михайловский воспользовался субъективным методом, предложенным ранее Лавровым; он оснастил его рядом аргументов, дополнений и пояснений. Их основной смысл таков: в естественных науках, прибегающих к объективным методам изучения стихийных материальных явлений, при строгом соблюдении приёмов сбора, описания, классификации и обобщения материала, возможно, получить общепризнанный истинный результат (он его называет правда-истина); в обществоведении в силу специфики изучаемых явлений (наличия в самих объектах сознательного и бессознательного элементов, объединяемого людьми в цели их поведения) требуются другие приёмы и методы, и результат получается более сложным (правда-справедливость). Эти приёмы и дают нам субъективный метод, который при сознательном и систематическом применении не просто вскрывает причины и необходимость исследуемого процесса, но и оценивает с точки зрения желательности, идеала. Михайловский так пояснял эту мысль: Коренная и ничем неизгладимая разница между отношениями человека к человеку и к остальной природе состоит, прежде всего, в том, что в первом случае мы имеем дело не просто с явлениями, а с явлениями, тяготеющими к известной цели, тогда как во втором цель эта не существует. Мы не можем общественные явления оценивать иначе как субъективно, то есть через идеал справедливости. Речь идёт о методе понимания идей, чувств, ценностей как важнейшей составляющей социального пространства, о роли сочувственного опыта, как его называл сам Михайловский. Без интроспекции, сопереживания, субъективного подключения к нему этот мир становится в известной мере невидимым.

Социология для Михайловского представлялась наукой, исследующей желательное в общественной жизни и то, насколько оно возможно, т.е. исследующая общественные отношения с позиции сознательно выбранного общественного идеала. Индивидуальностью Михайловский обозначает любое онтологическое целое, вступающее в отношения внешнему миру, как обособленная единица на любых фазах эволюции материи, но особенно интересуется живой и общественной формами движения материи. Он считал, что здесь особенно ярко проявляются две тенденции: первая - усложнение организмов и систем их деятельности, рост различия, дифференциации и взаимной борьбы за существование, и вторая - увеличение относительной самостоятельности индивидуальностей от других, более комплексных, сложных организаций, эволюционной и функциональной частью которых они являются, процессы борьбы за индивидуальность и, в итоге, рост их однородности и солидарности. Наконец, надо сказать, о том, как старался Михайловский дать такое определение общественному прогрессу, чтобы эта (или эти) формула (или формулы в совокупности) могла служить своеобразным философским камнем для построения золотого века. Прогресс есть постепенное приближение к целостности, неделимости, к возможно полному и всестороннему разделению труда между органами и возможно меньшему разделению труда между людьми. Прогресс - это борьба за индивидуальность. Прогресс - последовательная смена форм кооперации, или смена трёх этапов борьбы за индивидуальность в человеческой истории - объективно-антропоцентрического (исходная простая кооперация), эксцентрического (сложная кооперация) и субъективно-антропоцентрического (вторая разновидность простой кооперации). К сожалению, та доля утопизма, которая прослеживается в работах Михайловского, пока подтверждается на практике - справедливое золотое общество свободных и равных бывает либо в прошлом, либо в будущем.

Психологическое направление.

Психологическое направление социологии в России сложилось в 1890-х годах. Именно в это время вышли фундаментальные труды наиболее ярких его представителей Е.В. Де-Роберти, Н.И. Кореева и других. В теоретическом отношении их труды базировались на идеях, высказанных французами Т. Тардом и Г. Лебоном, немцами М. Лацарусом, Х. Штейнталем, американцами Н. Уордом и Ф. Гиддингом, а так же русскими социологами П. Лавровым и Н. Михайловским, которые, как и указанные мыслители запада были склонны к известной психологизации в объяснении явлений общественной жизни.

Главные труды Е.В. Де-Роберти (1843-1915) и Н.И. Кореева (1850-1931) касались фундаментальных проблем общественного развития – его изначальных причин и движущих сил, основного содержания и направленности, прогресса и регресса в развитии общества, роли масс и личности в истории и так далее. Все эти проблемы решались ими исходя из признания главной роли в поведении и деятельности людей их индивидуальной и коллективной психологии. В своей «психологической социологии» Де-Роберти исходил из того, что все общественные явления представляют собой результат деятельности людей, которая направляется присущими им психическими факторами, прежде всего их желаниями, эмоциями, страстями, образом мысли, волей и т.д. Делается вывод, что «все общественные явления в известной мере совпадают с явлениями собственно психическими». Основную цель социологии Де-Роберти видел в познании «законов психического взаимодействия». Он писал, что социология делает свои выводы на основе постижения психологических механизмов деятельности и поведения людей и законов их психического взаимодействия.

Говоря о психическом взаимодействии людей, Де-Роберти указывал на значение как индивидуальной, так и коллективной психики. Последнее предстает как совокупность коллективных восприятий, чувств, настроений образа мыслей тех или иных социальных групп, определенных масс людей и национальных общностей. В Западной Европе проблемы коллективной психологии исследовали Э.Дюркгейм, Г. Лебон, М. Лацарус, Х. Штейнталь, В. Вундт и другие мыслители. Многие из них характеризовали коллективную психологию как психологию народов и масс. Де-Роберти глубоко проанализировал влияние коллективной психики людей на поведение и деятельность различных социальных групп и слоев, в том числе семьи, племени, касты, класса, нации и т.д. По его мнению, социология по своему содержанию во многом совпадает с социальной психологией. Значение последней он раскрывает в свое труде «Социальная психика». Е.В. Де-Роберти считал, что коллективная психика, проявляясь в поведении людей, тем самым воплощается в их морали, определяет нравственные нормы и принципы человеческой жизнедеятельности. По его мнению, индивидуальная и коллективная психика людей, как их психический склад воплощаются во всех проявлениях их духовной и материальной культуры в системе экономических, политических и других институтов функционирования общества.Существенный вклад в обоснование роли и значение психологических факторов в развитии общества внес Н.И. Кареев. Как и у Е.В. Де-Роберти теоретическая социология Н.И. Кареева постоянно соединяется с психологией и философией, в том числе социальной психологией.

В работе «Основные направления психологии социологии и ее современное состояние» Н.И. Кареев указал на две основные стороны психологии. Во- первых, социология выступает как система взглядов «на то, что нужно прежде всего видеть в обществе и как понимать его природу». Во-вторых, она решает вопрос о том, какие методы могут быть применены к изучению общественных явлений.

Социология, писал Кареев, - исходит от определенного мировоззрения, из общей картины общества, которая создается социальной философией. В то же время она должна опираться не на произвольные умозрительные построения, а на факты и науку. Необходимо «пользоваться более методом объективным, а не субъективным, то есть наблюдать, классифицировать социальные факты по тем или иным реальным основаниям, а не заниматься произвольными построениями. Надо изучать явления такими, каковы они есть, избегать субъективных подходов и оценок». Н.И. Кареев обращал внимание на три основных стороны духовного бытия человека, а именно на его ум, чувства и волю. Он отмечал, что в деятельности и поведении людей, а значит во всей их общественной жизни, большую роль играет интеллектуальная, эмоциональная и волевая стороны их духовного мира и было бы неверно делать ставку на одну из них, как это наблюдается у рационалистов, эмпириков и волюнтаристов. Коллективная психология, по Карееву, лежит в основе развития духовной культуры, которая представляет собой «результат коллективного творчества и психического взаимодействия». В конечном счете психические взаимодействия между людьми являются основой всей общественной жизни, «Без известной психической основы, - уточняет он, - практические отношения между людьми были бы невозможны».

Исходя из данных положений он строит свою теорию общества. Последнее в его представлении, выступает как система психических и практических взаимодействий между людьми. С учетом этого следует осмысливать взаимоотношения личности и общества., а так же другие проблемы проблемы общественной жизни, такие как разделение труда, обмен услугами и продуктами человеческой деятельности, борьбу классов, систему политической власти, подчиняющей все части общества единому целому. Все эти и многие другие проблемы можно понять, лишь глубоко осмыслив значение психологического фактора в деятельности и поведении людей, и в развитии общества. Так рассуждали представители психологического направления русской философии. Представленное в трудах Е.В. Де-Роберти, Н.И. Кареева и других мыслителей это направление оказало существенное влияние на развитие общественной мысли в России.

2. Многофакторная концепция М.М. Ковалевского

Значительный вклад в развитие русской социологической мысли внес Максим Максимович Ковалевский (1851-1916). Разносторонне образованный и широко мыслящий ученый, чьи научные интересы касались обширного круга вопросов социологии, истории, государствоведения, права, этики, психологии и других наук, он пользовался широким признанием ученого мира России и за ее пределами, был избран вице-президентом, а затем председателем Международного института социологии.

Многофакторная концепция М.М.Ковалевского: плюралистический подход к изучению общества. Главные труды Ковалевского:

Современная социология;

Очерк развития социологических учений;

Социология (2 тома).

Ковалевского как социолога интересовали следующие проблемы: связь социологии с историческими науками; сравнительно-исторический метод исследования; многофакторный подход к изучению общества; социальные закономерности иобщественный прогресс. С представлениями о закономерном характере развития общества, без которых, по словам Ковалевского, социология как наука не состоялась бы, органически связаны представления о поступательности исторического процесса и социальной преемственности, в ходе которой человеческие знания, опыт, культура передаются и развиваются от одной исторической эпохи к другой. Он приводит слова Лейбница о том, что настоящее несет на себе бремя прошлого и чревато будущим. Идеи закономерного и поступательного характера исторического процесса, как и социальной преемственности, - важные стороны эволюционистской концепции Ковалевского, согласно которой общество более или менее плавно-эволюционно переходит от одного состояния к другому. Таким же образом, по его мнению, происходит развитие отдельных областей общественной жизни и различных институтов. Эволюцию государственного строя он связывал с целым рядом факторов общественной жизни, в том числе с эволюцией хозяйства и «форм экономического быта», с развитием политических отношений классов и других социальных групп, с эволюцией политических идей и общим прогрессом культуры. Такой эволюционный взгляд на развитие общества был направлен как против необоснованных и поспешных радикальных изменений в нем, как и против «не менее опасного застоя». Ковалевский указывает на роль многих факторов общественного развития: экономических, демографических, политических, психологических, нравственных, религиозных и т.д. Однако ни одному из этих факторов не придается постоянно решающее значение. В различных ситуациях им отводятся разные роли, и любой из них может выйти на первый план. В этом и заключается мировоззренческий и методологический смысл социологического плюрализма М. Ковалевского. Важную роль в социологии Ковалевского играет историко-сравнительный метод. Сравнивая развитие народов разных стран и эпох, можно обнаружить некоторые общие законы их исторической эволюции. В связи с этим Ковалевский писал, что «на одинаковых ступенях развития в каждом человеческом обществе развитие происходит по одинаковому внутреннему закону». Историко-сравнительный метод позволяет выявить и эти законы, и специфические особенности в развитии разных народов и их культур. Сравниваемые явления брались Ковалевским, как правило, не в статике, а в динамике, в их исторической эволюции, что позволяло изучать как общие закономерности исторического процесса, так и специфические особенности развития тех или иных обществ. На данной основе увеличилась возможность социологического прогнозирования и исторического предвидения, что повышало практическое знание социологии. В своих основных социологических трудах «Современные социологии» и «Социология» М. Ковалевский говорит о множественности факторов общественного развития. В качестве социально значимых факторов у него фигурирует и биологический, и космический, и политический, и многие другие. Он указывает на необходимость обнаружения одновременного и параллельного воздействия этих факторов на развитие общественных явлений. В этом заключается одно из основных методологических требований его социологической концепции.

С позиции подобного плюрализма, т.е. необходимости учета влияния на развитие общества многих факторов, он подвергал критике однородность доктрин Спенсера, Дюркгейма, Тарда и других социологов. Более того, он считал, что в методологическом плане нет смысла говорить о более или менее важных факторах. Каждый из них может выступать в роли главного, сопутствующего или второстепенного в зависимости от ситуации и ракурса рассмотрения того или иного общественного явления. Исходя из основных установок социологического плюрализма М. Ковалевский разработал теорию общественного прогресса, которую иногда называют ядром его социологии. Он писал, что основным законом социологии является закон прогресса. Задача же социологии состоит в том, чтобы «раскрыть те перемены в общественном и политическом укладе, в который вылился этот прогресс и те причины, которыми он обусловлен». Обосновывая закономерный и в целом прогрессивный поступательный характер развития человеческого общества, Ковалевский не отрицал ни многих факторов застоя или топтания общества на месте, ни понятных, регрессивных движений, которые так же бывают в истории. Но побеждает все-таки «закон прогресса» – всеобщий социологический закон, проявляющийся «в расширении сферы человеческой солидарности». В этом он видел основное содержание общественного прогресса.В своей теории общественного прогресса Ковалевский исходил из того, что все народы проходят одни и те же стадии развития, но не одновременно. Это обстоятельство делает необходимым использование историко-сравнительного метода. С помощью этого метода можно получить представление о прошлом народов, ознакомившись с современной общественной жизнью отсталых стран, а так же о будущем последних, учитывая достижения современных передовых стран.Социологический плюрализм Ковалевского служил теоретическим обоснованием его платформы умеренного либерализма, основная направленность которого заключалась в преобразовании экономической и политической системы российского общества по образцам западных буржуазных демократий.


3. Русский историк XIX в. Н.Н. Кареев назвал Н.Г. Чернышевского «самым крупным социологом в России до возникновения в ней социологии». Объясните, что означает такое суждение?

Как материалист по своим философским воззрениям Чернышевский мог быть особенно предрасположен к тому, чтобы усвоить идею об общей теории общества без всякой мистической, метафизической и романтической примеси. Из всех общественных наук он ближе всего был знаком с политической экономией, которая гораздо более, чем всякие политические и юридические науки, была свободна от метафизики, и в то же время особенно помогала понимать реальные общественные отношения, освещавшиеся в его глазах, вдобавок с усвоенной им социалистической точки зрения.

У Чернышевского были и большие исторические знания, почерпавшиеся им не только из книг, но и из наблюдений над текущею политическою жизнью, которые он излагал в своих журнальных статьях и обозрениях. Сочинения Чернышевского заключают в себе громадный материал суждения о том, что и как он думал по тому или другому из тех вопросов, которые вскоре после его насильственного изъятия из жизни начали ставиться и решаться в русской литературе, но весь этот материал рассеян, разбросан по разным местам, отдельные составные его части возникали по разным, случайным для их взаимных отношений поводам, и все это никогда им самим не сводилось в систему, в некоторое целое, которое могло бы рассматриваться им самим как научное единство.

Конечно, современный исследователь может систематизировать этот обширный материал и изобразить, какова была социология Чернышевского, если бы он сам задался бы таким заданием, да это и происходит до известной степени на самом деле (Социологические взгляды свои Чернышевский сам и не формулировал, как таковые, и не систематизировал, а отдельные его заявления давали поводы причислять его к противоположным направлениям. В то время, напр., как для одних Чернышевский — предшественник экономического материализма, для других он был (в) социологии психологист. М Антоновв своей книге о нем прямо говорит: «По своим социалистическим взглядам Чернышевский, подобно Михайловскому и Лаврову, принадлежал к психологическому направлению в социологии». Этот психологизм Чернышевский, однако, сочетал с материалистическим пониманием самой психологии.), но от этого может получиться не подлинная социология Чернышевского, а, так сказать, ее реставрация, как можно было бы, например, рассматривать историологию Фукидида или Тита Ливия.

Как, положим, можно было бы говорить о понимании самим Чернышевским вопроса о существе социологии, ее предмета, задаче, методе, об отношении ее и к разным другим общественным наукам, между прочим, к истории, а также к философии, к психологии, к этике, о внутреннем расчленении ее, об исторических ее предшественниках, когда у данного мыслителя не было в уме и самой-то идеи о такой науке. Чернышевского можно назвать самым крупным социологом в России до возникновения в ней социологии, но с оговоркою, что он был социологом, сам того не зная.

Заключение

Социология с самого начала обнаружила тенденцию к изучению реального общества, данные о котором могут быть почерпнуты не из умозрительных общих концепций и не из художественного творчества мастеров культуры, а на основе эмпирических методов. Конечно, и эти источники не могут быть почерпнуты не из умозрительных общих концепций и не из художественного творчества мастеров культуры, а на основе эмпирических методов. Конечно,и эти источники не могут отвергаться, так как и они выражают некоторые существенные стороны жизни общества, но отнюдь их не исчерпывая и не перекрывая значения обыденных ориентаций различных слоев и групп населения.

На этом пути социологии приходилось бороться за самоопределение. Крупным мыслителям -–социологам второй половины 19 – начала 20 века пришлось провести основательную работу по признанию первичности и специфичности социальной реальности, состоящей из отношений, в которые вступают люди в самых разных вариантах своей деятельности. Уже в период становления социологии важным предметом анализа стали те нормативно-ценностные представления и смыслы, через которые человек входит в окружающую его социальную среду.

В данной работе мы рассмотрели субъективную школу в социологии и ее наиболее ярких представителей, многофакторную концепцию М.М. Ковалевского.


Список использованной литературы

1. Социология Учебник для вузов. Под.ред. Лавриненко В.Н. Изд. 2-е., М., 2001.

2. Социология «Учебно-методическое пособие». Нигматуллина И.В., Семенова А.Н., Уфа-2006.

3. Радугин А.А., Радугин К.А. Социология: курс лекций. 3е изд., М., Библионика, 2006.

4. Социология. Учебник для вузов (А.И. Кравченко и В.Ф. Анурин). Питер, 2007

5. Гидденс Э. Социология. Учебник 90-х годов. Реферированное издание. Челябинск, 2001.

6. Лавров П.Л. Исторические письма. Избр. Произв. В 2 т. Т. 2. М; 1995.

7. С.С. Новикова «Особенности развития социологической мысли в России», статья, 2002г.

8. Лавров П.Л., Философия и социология. // Избранные произведения в 2-х т. - Т.2 С.44-45.

9. Кравченко А.И. Социология. Учебник. М., ТК Велби, Проспект, 2004.

10. Радугин А.А., Радугин К.А. Социология: курс лекций. 3е изд., М., Библионика, 2006.

Скачать архив с текстом документа