1

    

     За окном шел дождь.

земле, затягивая все вокруг мутной пеленой. Опять дождь, опять осень, опять

слякоть. И почему бы нашим славным народным ученым не придумать

Уже лет пять как трубят о выдающихся прорывах, международные премии получают.

Солидные премии, даже того, что родное государство оставляет, хватает на

приличную жизнь. Почти как у меня. Или у Пашки. Он задумчиво продефилировал от

окна обратно к креслу. Кресло было черное, кожаное, вращающееся. Министерство

выбило такие совсем недавно, под лимиты развития. Олег задумчиво усмехнулся, в

очередной раз представляя себе вытянутое лицо снабженца-конкурента из Соцбыта,

лицо из голосерии "Их ищет полиция", которую он видел недавно на доске

объявлений. Вот еще взяли моду в последнее время- на досках объявлений бандюг

разных вешать. Общественникам стенгазету присобачить некуда, а они туда же...

Можно подумать, солидные министерские администраторы все враз кинутся на улицу

дружинниками. Нет, полиции за это деньги платят, вот пусть они и пашут. Нас

охраняют. А если не справляются, пусть пашут больше... Звякнул телефон.

     - Шустрик?- раздался в трубке насмешливый голос.- Привет доставалам. Чем

занимаешься?- Павел прекрасно знал, что Олег не переносит эту кличку. Как в

школе прилепили, так и не переносит. Ладно. Война так война.

     - А-а, Бегемот!- фальшиво-приветливым тоном воскликнул Олег, поднеся

микрофон трубки поближе ко рту, чтобы чуткая техника немного напрягла

перепонки у собеседника.- Ну, здравствуй, дорогой! Гиппопотамчик ты наш,

лет, сколько зим! С чем на этот раз пожаловал?- Кличку Бегемот Павел не

переносил еще больше, чем Олег- Шустрика. Если бы его так называли за толщину,

выражение лица.

     - С совещанием пожаловал,- голос в трубке стразу стал суше. Не любят

качества в упрек ставить, шустрость- она вещь полезная, никому не помешала бы.

Только вот нету ее у некоторых, вот и завидуют.- Совещание  в Старом доме,

полчаса. Пропуску не подлежит. От себя лично советую быть побыстрее,- голос

Пресноводного Травоядного немного смягчился.- тут большие шишки имеют место

быть. В чем дело- не говорят, но требуют срочного сбора. У нас  все на ушах

стоят.

Павел не был. Отнюдь. Если уж он начинал говорить о служебных делах, шутки

так и было. Ну, чуть больше, чуть меньше... Олег сразу подобрался.

     - Пашка, в чем дело?- придерживаясь привычки извлекать выгоду из всякого

положения, он мысленно прикидывал, чем ему защищаться от возможного нагоняя-

есть за что, чего греха-то таить (так ведь не по злобе, а от молодости, от

благодаря мудрому руководству). Там, где все на ушах, пыль стоит столбом, а уж

мутная вода была его стихией.- Почему вдруг такая спешка? Плановое заседание

через два дня...

     - Не знаю,- отрезал закадычный однокашник на другом конце провода.- Мне

список дали, сказали, чтобы все были, в детали не вдавались.- Судя по голосу,

что-то знал, но не договаривал.- Ладно, мне еще пятерых обзвонить надо,

появишься- тогда и скажут. Конец связи.

     Ну ладно, друг любезный, мы тебе еще это припомним. Олег откинулся на

кожаную спинку и уставился в потолок. Так, шуточки кончились. Что бы это могло

такое быть, что два дня подождать не могут? Что там у нас просачивалось из

секретных последних событий? В связи с ростом преступности последний Директор

Общественных Дел Как-там-бишь-его отправлен в отставку, на его место в

раз назначен Дуболом. После утверждения Народным Председателем он толкнул по

как хорошо станет после. Молоток Дуболом, съел-таки конкурентов, уже в который

раз. Непотопляемый ты наш... Трудящиеся отмечали День, само собой, Трудящихся.

Разграбленный винный магазин, пьяные молодчики перевернули трамвай, жертв нет.

Как это, интересно, они умудрились трамвай перевернуть? По просьбам тех же

трудящихся с Первого Машинного в связи с массовой автоматизацией на пять

процентов подняты нормы выработки. Правильно, теперь стружку от станка на

электрокарах вывозить будут, а не на ручных тележках, так что и карты вам в

руки. Так, замминистра медицины ушел на пенсию, по причине  преклонных лет.

и в самом деле не малые, так что может быть и сам ушел. Не знаю, ничего такого

не слышал. Так, из официального вроде все. Что там у нас со слухами? Шварцман

наводит марафет и одновременно устраивает большую чистку в канцелярии всеми

горячо любимого Народного Председателя. Интересно, кто кого- он Дуболома, или

Дуболом его? Нормально, обычное море-окиян- кто победил, тот и съел, а кто на

съеденного работал, тому и на пенсии хорошо. Или в охранниках, допустим. Ходят

его можно только путем деления на несколько новых. Ладно. Наш всенародно

Сам как всегда бодр и весел, до выборов два года, все идет хорошо, инфляция

невелика, преступность... ну, тоже почти невелика, с коррупцией усиленно

боремся, трудящиеся довольны. Тишь да гладь, жить бы да радоваться, а тут

С чего бы это?

     Несколько минут он сидел в глубоком кресле, бездумно глядя в потолок.

Встал, прошелся по комнате. Потом подошел к сейфу, по привычке распахнутому

настежь. Рассеянно покопался в его внутренностях, повертел в руках бумажки,

захлопнул дверцу, так ничего и не взяв. Нажал на кнопку интеркома.

     - Лидочка,- промурлыкал он.- Не посчитай за труд, позвони, лапушка в

скажи подавать машину.

     У Старого Дома стояло два десятка машин. Среди черных и бежевых "Молний"

одиноко затесался "Громобой" с бронированными стеклами. Олег отворил дверь,

намереваясь, как обычно, пройти мимо вахтера, ограничившись кивком головы, но

кобурой на боку у турникета отирался здоровый амбал с оттопыривающейся

подмышкой. Он преградил Олегу проход.

Олег слегка опешил, но сразу же взял себя в руки. Где большие шишки, там

охранники, философски оценил он ситуацию. Полез за удостоверением.

     - В двести первую,- проклятое удостоверение не находилось. Он уже давно

не знали, он не бывал. В ожидании призыва на службу своему хозяину

лежало где-то в глубоко в недрах дипломата с коленкоровыми корочками,

от долгого неупотребления. Между тем амбал со все возрастающей

или же дать окончательно провалиться и уж только затем арестовать. С

допросом второй степени. Из дежурки вышел второй амбал, более интеллигентного

вида, но все с тем же оттопыривающимся под мышкой пиджаком.- Сейчас... Где-то

здесь был...

     - Проблемы?- осведомился второй амбал нехорошим голосом.

     - Ага!- радостно отозвался первый.- Вот, господин пройти хотел, а

удостоверение не предъявляет.

     - Нехорошо, господин,- сказал второй.- Как же это вы так- в казенное

учреждение пройти хотите, в секретное, можно сказать, учреждение- и без

удостоверения! Пройдемте, товарищ, в дежурную комнату, разберемся.- Его глаза

ехидно блеснули.

     В этот момент проклятое удостоверение наконец нашлось. Олег победно сунул

его первому амбалу, но при этом уронил раскрытый дипломат. Его содержимое

разлетелось по полу, так что Олегу пришлось поспешно собирать бумаги под уже

откровенные ухмылки охранников. Первый при этом не забывал внимательно

разглядывать удостоверение, по-видимому, не оставив надежды поймать

незадачливого диверсанта хотя бы на липовых документах. Однако удостоверение

стойко сопротивлялось подозрительному взгляду, так что в конце концов охранник

сожалением протянул его красному, как рак, Олегу.

     - Цель визита?- он придвинулся к столу и раскрыл журнал посещений.

грифом. Посторонним знать не положено.- Он с удовольствием увидел, как

нарочито подчеркнул последнее слово,- как мне объяснить причину моей,- он

взглянул на часы,- почти трехминутной задержки? Могу ли я сказать, что меня на

представились.

     - Ну, ты это...- испытанный прием с секретным совещанием, как всегда,

сработал. Откуда же шкафообразным с хорошо если десятиклассным образованием

знать, что чиновников его ранга на секретные совещания не приглашают.- Ладно,

друг, ты не очень... Не злись.- Теперь уже первый амбал явно занервничал.- Сам

понимаешь, работа такая...

на этот раз будем считать инцидент исчерпанным.- Такие мудреные слова, как

правило, окончательно добивали противника. Первый охранник сник окончательно,

закрыл его, положил ручку на стол и пошел к лестнице, покровительственно

похлопав дежурного по плечу.- Только уж вы, ребята, в следующий раз полегче. А

то ведь сами понимаете, у меня тоже- работа.

     Из-за двери зала доносился чей-то хорошо поставленный голос. Пашка,

гнев попамши. Впрочем, сказал же он, чтобы я приехал пораньше, так что, может,

он и ни при чем. Отнесем это пока к разделу стояния на ушах, а там видно будет.

     Олег проскользнул в зал через полуоткрытую дубовую дверь и остановился за

шторками у входа, озираясь в поисках знакомых. Человека, вещавшего с трибуны,

не знал. То есть, совсем не знал. Не знал ни имени, ни поста, ни даже в лицо.

Зато говорил этот человек вещи очень даже интересные, а может быть, и

невероятные.

     - ... не желающих считаться со мнением окружающих людей. Особенно

прискорбно, что немало среди этих людей нашей молодежи, золотой, не побоюсь

этого слова, молодежи. Все вы прекрасно знаете, как много усилий наше

демократическое государство потратило на то, чтобы создать благоприятные для

условия- сокращение сроков службы в армии, повышение стипендий в институтах,

льготы молодым специалистам на предприятиях! Но несмотря на это, даже сейчас

находятся безответственные элементы, которые идут против своего собственного

бессмысленные и заведомо невыполнимые требования по бессмысленному

реформированию нашего процветающего общества.- Докладчик отхлебнул воды из

стакана.- Поэтому наш долг как наиболее просвещенной части общества в корне

пресекать все попытки раскачать нашу общую лодку. Как строгий, но справедливый

отец наказывает ребенка для его собственной пользы, так и наше правительство

иногда вынужденно прибегать к крайним мерам. Именно в таком свете и надо

воспринимать...

     Хлопок по плечу заставил Олега взвиться от неожиданности. Он яростно

обернулся и увидел перед собой ухмыляющуюся рожу Павла. Тот был явно доволен

произведенным эффектом.

     - Тс-с-с!- прошипел он, приложив он палец к губам и ухватив другой рукой

Олега за рукав, явно порываясь куда-то его вести.- Тихо! Пошли, дело есть.

     - Какое, к черту, дело!- яростно, но так же тихо прошептал Олег.- Опять

Тебе таких сроду не придумать,- добавил он, не придумав с ходу никакой лучшей

подковырки.

     - Плюнь ты на это, потом все узнаешь,- отмахнулся Павел и дернул его за

рукав с такой силой, что Олег ухватился за дверь, чтобы не упасть.- Брось

выкобениваться, там люди ждут!- Он махнул рукой в неопределенном направлении,

видимо, указывая, где их ждут люди.- Пошли, только быстрее. Ну что ты встал,

статуя!- неожиданно озлился он, увидев, что Олег не демонстрирует немедленной

готовности следовать за ним неизвестно куда и даже, наоборот, крепче ухватился

за дверь.- Говорю тебе, здесь все лапша на уши, тебя не за этим позвали.- Он

снова дернул Олега за рукав.

последовать за ним в коридор, затем по коридору, по лестнице, опять по

спросить, а в чем же, собственно говоря, дело. Каждый раз, когда Олег открывал

рот для вопроса, Павел наддавал ходу, так что голос пресекался сам собой. В

конечном итоге Олег, сообразив, что направляются они к Бегемотову кабинету, и

осталось до него не больше двух коридоров и одной лестницы, смирился и решил

дожить до места назначения. А там Бегемоту останется только надеяться, что у

него есть хорошее объяснение.

     Но никаких вопросов Павлу в его кабинете задать не удалось. В кабинете

сумрачно. Почему-то были плотно задернуты темные шторы, тускло горела

лампа. Олег прикрыл за собой дверь и подслеповато прищурился в полумрак. Павел

как-то воровато за его спиной проскользнул вперед, но не к своему столу, а

к стульям, выстроенным у окна. За Бегемотовым же столом оказался слегка

развалившийся в кожаном на вращающейся подставке кресле совершенно незнакомый

Олегу мужик. В темном костюме, при темном галстуке и при темных очках. Олег

уставился на сидящего и особенно на его очки, пытаясь сообразить, зачем при

таком освещении защищать глаза. Словно прочитав его мысли, тот снял очки,

их и аккуратно сложил в нагрудный карман. Бред какой-то. Шпионских фильмов

насмотрелись, мелькнуло у Олега в голове. Сейчас, чего доброго, вербовать

начнут. Скажем, в пользу Великой Республики Сахары. Ну, Бегемот, за такие

шуточки ты у меня вдвойне получишь...

     - Добрый день, Олег Захарович,- голос у незнакомца вполне соответствовал

его шпионской роли- негромкий и вкрадчивый.- Проходите, садитесь,

радушным жестом указал на кресло для посетителей.- Извините, что мы так

спешки не обойдешься. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь,- увидев, что Олег

колеблется, шпион вышел из-за стола и чуть не силой усадил его в кресло,-

разговор у нас с вами будет обстоятельный, так что в ногах у вас правды не

будет.- Шпион вернулся на свое- вернее, Бегемотово,- место и развернул лампу

так, чтобы ее свет был направлен в сторону Олега. Не совсем ему в глаза, но

бы не этот туман в голове, я бы сразу все понял. Нет, ребята-зверята, это явно

не шпион. Что делать шпиону в стенах такого добропорядочного заведения, как

Бегемотов отстойник? Красть данные о капитальных затратах на канализацию в

спецдомах? Да и меня вербовать- гиблое дело, каждый дурак знает, что снабженцы

отбросим. И возьмем в руки детектив политический. К примеру, о том, как Служба

Общественных Дел ищет себе осведомителей в разных ведомствах. Чтобы не

просочился кто через ту же канализацию в личный туалет министра. Интересно,

это хмырь на меня так смотрит?

     Хмырь и в самом деле внимательно изучал подсвеченное лампой лицо Олега.

Наконец он неопределенно крякнул.

     - Итак, Олег Захарович, приступим к делу.- Он протянул руку и выключил

настольную лампу. Одновременно вспыхнул верхний свет.- Мы все тут взрослые и,

надеюсь, неглупые люди.- Он опять хмыкнул, как бы усомнившись в своих словах.-

Поэтому, я думаю, мы не будем играть в дешевое кино и изображать из себя

заговорщиков. Разумеется, вы уже поняли, что я...

     - Из Конторы,- перебил его несколько пришедший в себя Олег. К нему

потихоньку возвращалась самоуверенность, так что он опять начинал входить в

амплуа любителя ловить рыбку в мутной воде.- Это я, конечно же, понял. Другого

не понимаю...- Он сделал паузу, как бы переводя дыхание, давая собеседнику

возможность вновь взять инициативу в свои руки. Собеседник, однако, раскрывать

карты не стал, так что Олегу пришлось продолжать.- Чего вам, собственно, от

надо? Что вам, осведомителей у нас в шарашке мало? Сомневаюсь.- Он остановился.

неприличным,- зачем же вы так сразу об осведомителях? Наша, как вы изящно

выразились, Контора,- он неодобрительно покачал головой, показывая, что ему не

слишком нравится такая фамильярность по отношению к важному государственному

органу,- не так уж глупа, как ее изображают в анекдотах. Нет, не так уж и

глупа,- он вздохнул, положил на стол руки и стал крутить большими пальцами.-

порой использовать людей, мягко говоря, случайных.- На его лице явственно

квалифицированных работников.- Он выжидательно посмотрел на Олега.

     - Ну да, ну да,- промямлил тот в ответ, снова сбитый с толку. Интересно,

чего этот бурильщик от него хочет?- Квалифицированные работники всегда на вес

золота...- Пожалуй, он меня таки вербует. Вот это я попал. И отказаться не

получится- зря я, что ли, столько времени карьеру делал- и соглашаться

Интересно, Пашка тоже на них работает?

     - Именно на вес золота,- подхватил собеседник,- иногда даже на вес урана,

он, знаете ли, еще тяжелей.- Он энергично потряс в воздухе руками, показывая,

в общем-то к вам дело. Важное дело,- добавил он, как бы испугавшись, что

собеседник не захочет обсуждать с ним неважные мелочи. Вот сволочь, обреченно

подумал Олег, еще и издевается. Интересно, сколько они мне платить будут? Или

плата в таких делах не положена, считается, что ради отечества и задарма

поработать не жалко?- Видите ли, речь идет о деле государственной важности и

необходима ваша помощь. Знаете ли, в наше трудное и, прямо скажем, неспокойное

время среди нашей молодежи не так уж и много умных, не говоря уж про

вы,- прибавил он многозначительно.

     - А меня вы относите к умным или талантливым?- почти зло спросил Олег.

Ситуация начинала ему надоедать, а двум смертям, как известно, не бывать.- Я

имею в виду, по какой ставке платить будете- по высшей, для талантливых, или

той, что пониже, для просто умных?

     Теперь уже настала очередь хмыря ошарашено хлопать глазами. Было видно,

в таком тоне с ним никогда- или, по крайней мере, давно- не разговаривали. С

ходу отреагировать у него не получалось.

     - Олежка, ты не понимаешь,- прорезался сзади Бегемот.- Тебя вовсе не

вербуют в сексоты, тебе совсем другое предлагают! Ты послушай вначале...

     - А что мне тебя слушать,- огрызнулся Олег,- раньше говорить было надо.

Привели меня, понимаешь, как щенка, с завязанными глазами, лапшу на уши

помочь, я бы с радостью согласился, подписал бы что нужно, получил кликуху и

были бы довольны. А то тоже мне- театр полутора актеров!.. Умная, талантливая

понял, если это элементарная вербовка, то мне крышка. Десять лет с ходу

схлопочу. Без права, так сказать, переписки. Ну да не может меня так чутье

подводить, для чего-то еще я этому тонтон-макуту нужен. Ладно, главное- не

переиграть.

     - Не кипятитесь так, Олег Захарович,- от неожиданности Олег даже

костюм, что и хмырь за столом, но без черных очков. Очевидно, он все это время

сидел за спиной, изображая из себя человека-невидимку. Не будем, так сказать,

играть в дешевое кино. Будем играть в малобюджетное. Психологи, мать вашу...-

и присел на край, доверительно наклонившись к Олегу.- Конечно, в наше время

профессия, м-м-м... секретного сотрудника органов не пользуется популярностью,

но могу вас заверить- вам ничего такого и не предлагают. Скорее, наоборот- в

такое сложное время стране нужны люди, которые способны принимать решения, не

оглядываясь ни на чью подсказку. И пусть наша ведомственная принадлежность вас

не обманывает,- толстяк поднял указующий перст, на котором красовался перстень

искусственным рубином,- мы работаем с ними- но не на них!

     В комнате воцарилась тишина. Слегка отупевший от такого финта ушами Олег

переводил взгляд с одного собеседника на другого. Павел стоял у окна и что-то

высматривал на улице, слегка отогнув штору. Ситуация стала просто невероятной.

Если это провокация, я должен реагировать соответствующим образом. Если они

говорят правду, а я среагирую не в том ключе, они уйдут, конечно. Но моя

накроется медным тазом- вряд ли мне простят отказ. Интересно, для чего им меня

провоцировать? Проверка лояльности- с какой целью? Что вообще происходит?

Мы не собираемся устраивать вам ловушки, план по раскрываемости на нас не

мы работники не того ранга. Дело в том, что нам действительно хотелось бы

использовать ваши, не побоюсь этого слова, незаурядные способности управленца.

Сами понимаете, что в свете последних событий Народное Правительство должно

укрепить свою власть, заменив недееспособных и некомпетентных, либо уйти,

уступив место другим. В любом случае у вас могут появиться блестящие

перспективы.- Он жестом остановил открывшего было рот Олега.- Ведь вы знаете

и о нарастающей инфляции, как в открытой, так и в подавленной формах, и о

неконкурентоспособной промышленности, пасующей перед все нарастающим потоком

сахаритских товаров, и о недовольстве людей отсутствием перемен к лучшему,

которые им ежедневно обещают по радио и телеящику... Так неужто вы ни разу не

думали, как бы вы, лично вы поступили в этой ситуации на месте правительства?

Сознайтесь, ведь думали?- Вконец запутанный Олег только потряс головой.Где он

достаточно влиятельную группу- людей, которые хотят и, самое главное, могут

повлиять на текущую ситуацию в стране. Но у нас есть одна проблема- кадры!

на нашу сторону молодых, компетентных, честолюбивых людей, которые хотели бы 

поработать на благо народного общества. Нет, нет,- он замахал руками,- мы не

торопимся, не требуем, чтобы вы давали нам ответ прямо сейчас. Более того, мы

хотим вас предупредить, что ваш отказ никак не повлияет на вашу дальнейшую

и карьеру, так что не надо себя насиловать. Мы дадим вам на размышление... ну,

скажем, неделю. Вы спокойно подумайте, выясните обстановку, решите, что вам

делать. Потом мы с вами свяжемся.

     Голова у Олега шла кругом. Он медленно встал из кресла, прошелся по

комнате. Хмырь с невысоким смотрели на него выжидающе. С улицы донесся рев

мощного двигателя, сильно приглушенный стеклопакетами. Олег машинально откинул

гардину и посмотрел наружу. Около стоянки разворачивался бронетранспортер, на

броне сидели солдаты в касках и с автоматами. Расчехленные стволы водометов

угрожающе смотрели по сторонам. Олег повернулся к невысокому:

     - Что здесь вообще происходит? О каких событиях вы все время говорите?

     - Как, разве вы не знаете?- ненатурально удивился тот.- Несколько часов

назад в Семеновском учебном комплексе произошли студенческие волнения.

Внутренние войска были вынуждены применить оружие, чтобы остановить, гм...

распоясавшихся хулиганов. Есть жертвы. Канцелярии Народного Председателя

поручено подготовить проект указа о временном чрезвычайном положении в столице.

     * * *

     Студенческая толпа клубилась на открытом пространстве перед главным

корпусом, возбужденная и злая, как  роящийся пчелиный улей. Взмокший ректор

метался перед ней, размахивая руками и неслышно крича- у мегафона сели

аккумуляторы, послать же за другим было некого. Секретарши осторожно-любопытно

выглядывали из‑за тяжелых дубовых дверей, украшенный столетней

резьбой, но на широкое каменное крыльцо выходить не рисковали. Зам по

воспитательной работе, которого ректор попытался прихватить с собой в качестве

моральной поддержки, исчез где-то по дороге со второго этажа в вестибюль, так

что его начальнику пришлось отдуваться в одиночку.

на нем написано, ректор не разобрал, поскольку тот был повернут к нему под

острым углом, и на нем бликовало полуденное солнце. Студенты ответили на его

свой мегафон. Гомон немного поутих.

     - Господа! Тише!- Толпа немного расступилась, оставив в центре пустого

парень держал микрофон, другой яростно размахивал в воздухе, как бы подкрепляя

этим свои слова. Он показался ректору смутно знакомым.- Слушайте!- Шум почти

стих.- Так продолжаться больше не может! Экономика рушится! Бюрократические

кланы захватили власть в стране! Людям затыкают рот, а Председателя держат в

перекрыл шквал одобрительных возгласов.- Он решительно рванулся вперед,

расталкивая толпу.- Все! За мной!- Его перекрыл новый шквал голосов

     Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее кипящая толпа покатилась по

аллее, ведущей к воротам университетского сквера. Она уже почти достигла своей

цели, когда ректор, сиротливо стоящий на высоком крыльце, услышал новые звуки.

Они шли оттуда, куда направлялись студенты. До него донесся рев двигателей.

Танковых двигателей.

месяцев назад. Истощенный внутриусобными склоками Ученый Совет университета

посчитал, что нейтральная кандидатура лучше, чем никакая. Поэтому он избрал

первого же нейтрала, который подвернулся под руку, и разошелся зализывать раны

собираться с силами для новых баталий. Подразумевалось, что новый ректор будет

марионеткой в руках влиятельных закулисных кукловодов, но тот неожиданно

оказался человеком с твердым характером, которого за ним никто и никогда не

числил. За прошедшее время он приструнил наиболее упрямых и конфликтных, так

добродушием и незлопамятностью, и в последнее время его популярность даже

мало-помалу начала расти.

     Ректор не любил распространяться о своей предыдущей работе. Но некоторые

знали, что перед тем, как перейти в Службу Массового Образования, он несколько

лет работал в политорганах Танковой Армии.

     Ректор мгновенно понял, что означают эти двигатели. Он прекрасно знал

рукой он нащупал псевдоколонну, которыми были украшены фасад и крыльцо. Он

смотрел на толпу молодых, энергичных, нелепых в своей наивности парней и

девушек, но не видел ее. Перед его глазами стояла деревенька в далекой южной

мысль, скоро у меня в глазах будет стоять другая картина. Картина залитого

     Студенты, все ускоряя ход двигались к спуску к главным воротам. Фанерный

демонстрация замерла на месте. Впереди наконец показались танки.

     Пять бронированных машин неспешно тормозили, взревывая моторами,

с недавних пор обычных для бэтээров внутренних войск. Зенитные пулеметы на

башнях были расчехлены. Перед стихийной демонстрацией слегка покачивались на

гравиподушке настоящие боевые машины, раз в год на смотре проходившие по

при большом стечении народа. Но здесь был не смотр. Темные глыбы танков висели

нескольких сантиметрах над землей, выставив вперед тупые конусы излучателей. В

нескольких метрах за ними растянулась цепочка солдат в застекленных шлемах, со

щитами и электродубинками.

     - Внимание!- заскрежетал механический голос из невидимого динамика.-

нарушаете общественный порядок. Просьба немедленно разойтись. В случае

неповиновения мы будем вынуждены применить силу.- Голос слегка откашлялся, как

если бы смутившись от того, что ему, голосу, пришлось признаться в каком-то

тайном пороке.- Мы применим силу,- повторил невидимый диктор.- немедленно

разойдитесь.

     Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только урчанием танковых

моторов. От дальней части толпы отделились несколько человек и, робко

оглядываясь двинулись в обратную сторону. Демонстранты, казалось, колебались-

бородкой вновь вырвался вперед.

     - Да неужели мы испугаемся этих гадов!- закричал он во весь голос. В этот

раз даже без мегафона его было хорошо слышно.- Они не посмеют применить силу!

имеем право на то, чтобы быть услышанными! Мы пройдем здесь!- Он бросился

вперед, пробежал между танками и вцепился в ближайшего усмирителя. Тот

профессионально-небрежным жестом увернулся от его объятий и в свою очередь

ударил дубинкой по голове противника. Сверкнула синяя молния, и незадачливый

нападающий, отлетев на несколько шагов, без сознания упал на асфальт.

     Подхваченная единым порывом, толпа слитно качнулась вперед. В тот же

танки, надсадно завыв двигателями, двинулись с места. С одного из орудий

сорвался разряд, оплавив гипсовую статую в кустах.

со всех сторон сразу, разрывая барабанные перепонки, мутя сознание и

останавливая дыхание. Люди катались по земле с обезумевшими глазами,

срывали с голов шлемы и зажимая уши руками в отчаянном усилии оградить себя от

этой пытки. Обхватив голову и с трудом удерживаясь на ногах, ректор, на

по причине отдаленности свист действовал не так уничтожающе, видел, как танки,

внезапно потеряв управление- видимо, броня не спасала от звука- сталкивались

друг с другом, беспорядочно крутясь на месте. Туша одного мастодонта накрыла

оказавшегося рядом бессознательного полицейского. Даже на таком расстоянии

ректор разглядел, как изо рта накрытого подушкой поля человека выплеснулся

фонтан крови. Секунду спустя танк снесло в сторону, и на асфальте осталась

только кровавая нашлепка.

     Свист затих. Асфальт вокруг неподвижно застывших металлических глыб -

автоматика отключила генераторы несущего поля - был усеян слабо копошащимися

человеческими телами. Понемногу приходя в себя, люди с трудом поднимались на

ноги. Уже не было прежней бурной студенческой толпы, не было отряда

Остались только оглушенные, ничего не понимающие люди, ошарашено

по сторонам. Потом кто-то поднял руку, показывая на боковую аллею. Одна,

третья голова повернулись в том направлении, люди показывали друг другу, куда

смотреть. Постепенно все потрясенно уставились на асфальтовую дорожку, над

которой медленно плыла невиданных форм машина тускло-серого цвета. Вытянутой

бугристыми выступами по бокам. Серебристые стекла этой машины выделялись лишь

контурами, почти не отличаясь цветом от корпуса. Над ее крышей медленно

висящий в воздухе шар- непонятный желтый узор на синем фоне. Не доехав

метров до ближайшего танка, машина застыла на месте. Беззвучно- или это так

казалось в тягостной гробовой тишине, даже воробьи прекратили свое

чириканье- растворилась дверца, и на асфальт ступил человек. В нем не было

ничего особенного, такого можно увидеть в любом месте и не удивиться его

присутствию, но этот почему-то притягивал взгляд и уже не давал его отвести в

сторону. В нем было что-то такое властно-жесткое и магнетически притягивающее,

что тянуло слепо идти к нему, за ним, безрассудно подчиняться его приказам, да

даже умереть за него. И особенно больно было чувствовать исходящую от него

укоризну. Он не произносил не слова, молча оглядывая застывших людей. Ректор с

трудом подавил острое желание рвануть ворот пиджака, бухнуться на колени и

начать каяться во всех грехах, даже в тех, которые он только собирался

совершить. Внезапно он ясно понял, что с этого момента начинает новую жизнь.

Завтра же от отказывается от ректорства, увольняется из университета и,

стола рукописью по истории монетного обращения в Западной Сахаре.

     - Известно, что когда стадо баранов ведут на бойню,- зазвучал над аллеей

негромкий голос,- впереди обычно пускают козла-провокатора, чьей задачей

является довести предназначенных на убой до места и вовремя отойти в сторону.-

Он усмехнулся.- Что ж, с ролью баранов вы справились неплохо.- Он внезапно

оказался около немного пришедшего в себя после электрошока и сидящего на

асфальте бородатого парня в сером свитере.- Да и козел-провокатор попался

неплохой.- Серый свитер с треском порвался, обнажив подкладку с пришитой

красно-зеленой бумажкой. Странный человек аккуратно отделил ее от материи и

поднял над головой.- Это удостоверение сотрудника службы Общественных Дел.- В

его голосе зазвучал металл.- Вы шли за человеком, чьей задачей было

спровоцировать вас на беспорядки и дать повод для применения силы. Есть люди,

повинного человека.- Он подошел к  кровавому пятну на асфальте, в котором

постоял над ним, опустив голову.- Впрочем, эта судьба была уготована многим из

над ним засветилась уменьшенная копия шара над его машиной,- ваши трупы хорошо

машине,- но отстаивать их надо уметь. И кричать на площадях- не самый лучший

способ.- Желто-синяя сфера над серой машиной погасла, наросты по бокам как-то

плавно втянулись в корпус, не оставив на нем никаких следов. Машина

вокруг своей оси, задрала в небо нос и, прыгнув с места, растворилась в лучах

солнца. Внезапно ректор почувствовал, что наваждение рассеялось. Какое именно

наваждение - он не знал, но это не помешало ему заплакать от облегчения.

     Люди недоуменно оглядывались по сторонам, пытаясь по лицам окружающих

прочитать, что же случилось на самом деле, а вдали на дороге завывали сирены.

Это приближались полицейские машины, машины скорой помощи, машины с

машины официальных чинов, машины всех тех, кто собирался извлечь максимальную

пользу из запланированной трагедии. И только тут у ректора окончательно

ноги, и он сел прямо на холодный шершавый гранит крыльца.

    

Предыдущая главаСодержание Следующая глава