24

  Подозреваемый ездил в Париж и обратно  с  Джулианом  Смедли  -

следовательно, тот являлся несомненным свидетелем. Семейство  Смедли

обитало в усадьбе "Нанджипур", Реглен-крисчент, Чичестер, а Лизердейл мог

позволить себе еще одну поездку в этом шикарном авто, что предоставил в

его распоряжение генерал Боджли.

  "Нанджипур" оказался одним из длинного ряда одинаковых домов. При

весьма впечатляющем фасаде, перед которым красовался  палисадник  с

цветущими розами, бегониями и аккуратно стриженными зелеными изгородями,

внешне дом ничем не отличался от своих соседей по эту сторону улицы.

Интерьер же его, в котором царила невообразимая духота, напоминал музей

восточного искусства: плетеные кресла, персидские ковры, медные столики,

лакированные каминные экраны, идолы с бесчисленным количеством рук,

фантастически безвкусные фарфоровые вазы, слоники из слоновой кости.

Англичане всегда славились страстью к коллекционированию.

  Горничная проводила Лизердейла в гостиную с плотно задернутыми шторами

и, как следствие, темную настолько, что обстановку почти невозможно было

разглядеть. Там он и встретился с Джулианом Смедли.

  В эти банковские каникулы на юном Смедли были фланелевые брюки с

острой, как бритва, складкой, пиджак с медными пуговицами и то, что, судя

по всему, являлось форменным галстуком Старого Выпускника Фэллоу, -

парнишка  был  слишком  молод,  чтобы  состоять  в  клубах  Старых

Кого-То-Там-Еще. Его ботинки сияли, как черные зеркала. Он напряженно

сидел на краешке жесткого кресла, сложив руки на коленях и подслеповато

глядя на гостя. Он добавлял "сэр" к каждой произнесенной фразе. Он сказал,

что ему семнадцать, но казался моложе своих лет.

  Вполне естественно ожидать некоторой замкнутости от всякого, кто

оказывается втянут в расследование убийства, а Смедли, похоже, и без того

отличался застенчивостью. Возможно, он был бы чуть более открытым, имей

Лизердейл возможность поговорить с ним наедине.

  Однако его отец присутствовал при беседе - на что он, несомненно, имел

полное право, ведь мальчик считался несовершеннолетним. Сэр Томас Смедли

был отставным чиновником из Индии - крупный, шумный, властный человек. Он

извинился за то, что не совсем в форме: "Отхожу от приступа застарелой

малярии". Он и впрямь выглядел не лучшим образом - тяжело дышал, и руки

заметно дрожали. Тропические болезни - вот вам еще одно приобретение,

которое получают англичане за то, что несут свет в отсталые уголки земного

шара.

  Сэр Томас предложил шерри с печеньем, от которых Лизердейл вежливо

отказался. Тем временем хозяин начал разговор десятиминутной гневной

тирадой, обличающей проклятых немцев:

  - Банда хвастливых хулиганов, так и знайте. Да они всегда были такими.

Покажи им кулак - и они будут ползать перед тобой, попробуй вести себя

по-благовоспитанному - и они будут  тебе  грозить.  Совершенно  не

представляют, как вести себя с туземцами. Устроили из своих колоний бардак

- из всех до единой. Их и ненавидят повсеместно. В Юго-Западной Африке, в

Камеруне, в Восточной Африке - везде бошей терпеть не могут. Готтентоты

проучили их немного в шестом году - ну да вы и сами помните. Жаль, этого

им мало оказалось. Теперь думают, что им и из Европы удастся сделать

бардак. Кто силен - тот прав, так они говорят. Ну что ж, их ждет небольшое

разочарование. Русские будут в Берлине к Рождеству, если только их не

опередят французы.

  И так далее.

  Лизердейлу с трудом удалось перевести разговор на интересующую его

тему. Сэр Томас остался сидеть, дрожа и хмурясь, пока его сын излагал свой

рассказ. Потом отец опять вмешался в разговор, объяснив, почему послал

сыну телеграмму в Париж с требованием немедленно вернуться - подчеркивая

то, что это ему подсказало знание политики и здравый смысл.

  Одному догонять товарищей на континенте, где разгорался военный пожар,

нечего было и думать. Молодой Экзетер тоже решил вернуться в Англию. Любое

другое решение было бы неверным. В то же время сэр Томас даже не

заикнулся, что мог бы пригласить друга своего сына погостить у них - в

этих-то неожиданных обстоятельствах. Соглашался ли с ним молодой Джулиан?

Если нет, то почему? Если не соглашался, то почему Экзетер предпочел

гостеприимство Боджли? Пока Лизердейл раздумывал, как бы ловчее задать эти

вопросы, он предложил другой:

  - В каком настроении находился Экзетер?

  - Настроении?.. Сэр? - Мальчик вылупил на него глаза, как идиот.

  - Был ли он разочарован?

  - Сначала - да, сэр. Но ему, разумеется, не терпелось принять

участие... сэр.

  Лизердейл ощутил волнение, как гончая, учуявшая след.

  - Участие в чем?

  - В разгроме немцев, сэр. Мы с ним собирались записаться добровольцами,

сэр.

  Ложный след.

  Сэр Томас издал носом звук, долженствующий означать презрение.

  - Экзетер сломал ногу, - сказал Лизердейл. - Ему потребуется некоторое

время...

  Он не оставил презрение без внимания. Впрочем, отсутствие приглашения -

тоже. Он сверил несколько дат и записей, потом обратился к отцу:

  - Вы знакомы с Экзетером, сэр Томас?

  - Кажется, Джулиан представлял нас друг другу.

  Да он его на дух не переносит! Оказывается, не весь мир в восторге от

Эдварда Экзетера. Что ж, еще один покров долой.

  - И что вы о нем скажете, сэр?

  Смедли-старший побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Неожиданно

он сделался очень осторожным.

  - Не думаю, что знаю его настолько хорошо, чтобы высказывать какое-то

мнение, инспектор.

  Это могло быть и правдой, но это не означало, что таковое мнение у сэра

Томаса отсутствует, а если оно имеется, то должно на чем-то основываться,

пусть это и не слишком убедительно с точки зрения показаний в суде.

  - Его наставник ценит его очень высоко, - сказал Лизердейл.

  Сэр Томас испустил громкое "Хррумф!".

  - Но вы спокойно отпустили с ним своего сына в Европу, не так ли?

  Снова "Хррумф!".

  - Ну, они дружили. - Отец бросил на сына взгляд из категории

"Вот-Видишь-Я-Же-Тебе-Говорил". - И потом, это было всего на несколько

дней, пока они не догонят доктора Гиббса с остальными...

  Лизердейл ждал.

  Сэр Томас снова откашлялся.

  - Виновен до тех пор, пока не докажут невиновность, так, кажется?

Должен сказать, я ничего не имею против самого мальчика. Чертовски

классный подающий. Вроде бы хорошо воспитан. Я видел, что Фэллоу творит

чудеса. Там даже еврейчик один учился в мои годы... Ладно, это совсем

другая история.

  Новая пауза. Лизердейл уже знал способ.

  - Вы знаете что-нибудь про его семью, сэр Томас?

  - Только по слухам.

  - И каковы эти слухи?

  - Ну, ньягатское дело, конечно.

  - Трагедия?

  - Скандал! Вы читали заключение комиссии, инспектор?

  - Собираюсь. Кстати, не изложите ли вы мне основные моменты?

  Только этого поощрения сэру Томасу и не хватало.

  - Просто неслыханно! Если бы Экзетер остался жив, его бы вышвырнули со

службы. Хорошо еще, если бы не посадили куда следует. Шайка мятежников

выходит из джунглей и сжигает правительственный пост! Белые женщины

изнасилованы и убиты! Дети! Ни одного уцелевшего. Стыд да и только! Если

бы Экзетер держал соответствующий отряд, как положено, ничего бы не

случилось. Позор! Ну и всякая другая грязь тоже вылезла наружу...

  - Что именно?

  - Да само то, как он себя держал. Цели и мотивировки. Этот человек сам

превратился в туземца, инспектор! Варварские языческие пережитки, давно

выкорчеванные в других районах, там дозволялись. Шаманы и прочие подобные

гадости. Дороги, которые полагалось  построить,  но  не  построили.

Миссионерам и предпринимателям не оказывали поддержку - в некоторых

случаях их просто выставляли вон. Члены комиссии были настроены предельно

критически. Его начальство получило серьезную выволочку за то, что не

смотрело за ним как следует.

  В полутемной комнате взгляд сэра Томаса казался таким же свирепым, как

у окружающих его языческих идолов. Его сын все смотрел в пол, стиснув

кулаки, и молчал. Его спина застыла как каменная.

  Значит, Экзетер провел детство в необычно отсталом даже по колониальным

меркам окружении. Это ничего не доказывало. Но это могло объяснить весьма

странный документ, найденный Лизердейлом в личных вещах подозреваемого.

  - Мистер Смедли? - тихо спросил Лизердейл.

  Джулиан беспокойно поднял глаза:

  - Сэр?

  - Не выказывал ли Эдвард Экзетер желания пойти по стопам отца? Я имею в

виду, в колониях?

  Сэр Томас фыркнул:

  - Да они еще одного Экзетера к себе на пушечный выстрел не подпустят!

  - Не совсем справедливо по отношению к мальчику, а, сэр?

  Смедли-старший вздрогнул и вытер выступившую на лбу испарину носовым

платком.

  - Есть ряд имен, о которых людям лучше не напоминать, инспектор. У вас

еще есть вопросы к моему сыну?

  - Только один, надеюсь. Что вы думаете об Эдварде Экзетере, мистер

Смедли?

  Джулиан бросил на отца быстрый взгляд и сделал попытку сидеть еще

прямее, что вряд ли было возможно.

  - Он порядочный человек, - упрямо сказал он. - Он честный.

Предыдущая главаСодержание Следующая глава