Когда они  отошли на  приличное  расстояние  от столба, к  которому был

привязан Аристон, Фрина вынула из  складок одежды маленькую коробочку. В ней

хранилось  все  необходимое  для  того, чтобы развести  огонь: кусок железа,

кремень,  сухие полуобугленные лоскутки. Фрина  деловито стукнула железкой о

кремень, высекла искру и раздула пламя. Затем  сунула руку  в  расщелину меж

скал и достала

     лампу, которую,  судя  по всему, оставила там перед тем, как освободить

Аристона.

     Фрина  зажгла  лампаду, и  в ее тусклом,  мерцающем  свете юноша увидел

чудо. Они находились в  очаровательном гроте со сталактитами и сталагмитами.

Казалось,  он  намеренно создан для поклонения богам-олимпийцам. Сама  Фрина

была удивительно чистой, без единого грязного пятнышка.  На  ней  была белая

домотканая туника до  середины икр, а на плечи  накинут такой же белоснежный

пеплос.

     И ни следа сажи, пепла или пыли!

     Аристон  уставился  на  нее, разинув  рот.  Лицо Фрины  показалось  ему

прелестным.  Она  была  так же  красива, как Лизандр, но иной  красотой... А

потом  Фрина  как-то  удивительно  просто  протянула  ему   свои  губы.  Они

целовались долго, страстно.  Когда  Аристон наконец оторвался  от нее, кровь

его кипела, а в душе звучал заоблачный, дикий напев флейты Пана, раздавались

песни нимф, вакхические гимны.

     Но Фрина легонько оттолкнула его.

     - Пойдем, господин мой Аристон, - сказала она. - У нас нет времени.

     Он шел рядом с ней, пошатываясь, будто пьяный. Право же, ни Лизандр, ни

другой какой-нибудь красавец  никогда  не  приводили его  в  такой  восторг.

Аристон внезапно понял,  почему  по  постановлению  старейшин  изнасилование

женщины-спартанки   каралось   смертью.  В  женщине  была   какая-то  магия,

волшебство, от которого кровь закипала в жилах и человек терял голову...

     Но  выяснилось,  что его  страдания  не  кончились.  Неожиданно Аристон

услышал впереди журчание ручья. Фрина остановилась и поднесла руки к лицу.

     - О Аристон! - простонала она.

     - Что такое? - чуть дыша, спросил он.

     - Река! Река! Я совсем о ней позабыла!

     Аристон недоуменно  воззрился  на девушку. Ипполит  говорил, что  среди

женщин нет ни одной толковой, и Аристон начал понимать, что дядя прав.

     - Разве ты не ходила этим путем? - спросил он.

     -  Нет! Я  пролезла  в  расщелину,  в  которую  когда-то  свалился  мой

козленок. Но мы идти этой дорогой не можем:

     она ведет  к  дальнему  концу  селения, и нам тогда придется пересекать

площадь,  чтобы  выбраться хоть  на  какую-то горную  тропку. Вот  почему  я

подумала о запретной тропе. Ведь, как я тебе говорила, она переходит в тропу

демонов,   гдедуши   людей,  не  имеющих  родственников,  которые  могли  бы

похоронить их по-человечески, стонут  и  что-то бормочут,  обращаясь  к тебе

из-за каждой скалы. Только...

     - Что только, Фрина?

     - Я... Я так расстроилась из-за тебя, что даже забыла про реку. Я целый

вечер приводила  себя в порядок: мне не хотелось, чтобы ты опять назвал меня

грязнулей. И  все это время  я думала о тебе. Какой... какой же ты красивый!

Кожа и волосы у тебя золотистые, а глаза как небеса в октябре, перед началом

дождей. Конечно, мне было не до реки. О Аристон, до чего же я глупа!

     - Я помогу тебе перебраться через  реку, - пообещал Аристон. - Нас учат

переплывать Эврот в полном боевом снаряжении, Фрина. По сравнению с этим  ты

ничего не весишь.

     -  Я умею плавать,  - сказала она. - Если  бы пришлось,  я перевезла бы

тебя на другой берег вместе с твоими доспехами. Дело не в этом...

     - Я в чем, во имя всех хтонических божеств? - воскликнул Аристон.

     - Нам не нужно переплывать через  реку, господин мой Аристон. Мы должны

плыть вниз по течению, далеко-далеко. Наверно,  нам придется проплыть больше

гиппекона*.

     - Ну и что? - не понял Аристон. Она топнула ногой.

     -До чего же вы, мужчины, непонятливы! Разве не ясно, что если я поплыву

в этом длиннющем одеянии, то меня утащит  на дно и я утону? А без меня  тебе

никогда отсюда не выбраться. У этой реки великое множество притоков.

     - Тогда  сними  одежду и оставь ее здесь,  -  вполне разумно  предложил

Аристон.

     Древнегреческая мера длины. (Здесь и далее прим. пер.)

     Фрина посмотрела на него, округлив глаза от ужаса.

     - О Аристон, я не могу...

     - Но почему, во имя Тучегонителя Зевса? - возмутился Аристон.

     - Потому что... потому что  тогда мне придется раздеться, - пролепетала

Фрина.

     -  Ну и что?  -  изумился  он.  Подобная  стыдливость  была  совершенно

непонятна спартанцу.  - Чего особенного? Я столько раз видел голых девчонок!

Во  время  дионисийских  празднеств  устраиваются  процессии,   где  танцуют

обнаженными  все девственницы  и юноши.  И никто не  думает  ничего дурного.

Ликург,  наш  законодатель,  постановил,  что  все  спартанцы,  и  мужчины и

женщины,  должны  стремиться  иметь  красивое  тело.  Поэтому  наши  девушки

прекраснее  всех  в   Элладе,  они  часто  постятся  и  каждый  день  делают

упражнения,  чтобы  не  стыдиться своего тела,  когда  им придется принимать

участие в священных обрядах. Ты не уродка и не калека. Может, у тебя на теле

шрамы или родимые  пятна? Дай  взглянуть! Мой дядя  знает лекаря,  он  может

вывести любое пятно, и на коже не останется даже следа, так что...

     - Аристон! - вскричала она. - Не трогай меня! Не смей!

     Он поглядел на нее, и его голубые глаза вдруг потемнели от обиды. Фрина

заметила  это  и  тут же  приблизилась  к нему.  Обвив руками  его шею,  она

посмотрела  на Аристона,  но ее  взгляд был  омрачен тоской, причины которой

юноша не мог понять.

     - Я... я люблю тебя,  Аристон,  - сказала она. - Только...  среди людей

моего племени нагота считается неприличной.  Я... я слышала, что спартанские

юноши  участвуют  в  спортивных состязаниях  совершенно голыми и что девушки

танцуют  на праздниках без  одежд.  Но я этому не верила.  Я  не  понимала и

сейчас  не  понимаю, как  девушка может плясать и вертеться перед мужчинами,

когда на ней ничего нет. Я... я бы умерла. Скажи... ты меня любишь?

     - Всем сердцем! - воскликнул Аристон. И это было почти правдой.

     - Ну, хорошо, - вздохнула она. - Ведь я твоя жена...

     или стану ей, когда ты придешь за  мной снова. Я покажу тебе дорогу. Мы

выберемся  уже на рассвете, ведь это по другую сторону горы, и солнце к тому

времени уже взойдет. Поэтому  ты сможешь меня увидеть, не дожидаясь, пока мы

принесем  брачные обеты и совершим жертвоприношения  перед  высоким алтарем.

Это ужасно? Но ты обещаешь хотя бы не смотреть на меня?

     Аристон  понял, что ему будет  нелегко  сдержать  обещание. И предложил

вполне приемлемую, как ему показалось, альтернативу.

     - А ты бы смогла плыть в моем хитоне? - спросил он.

     - Ах, ну конечно? Он короткий и легкий. Но как же ты?

     - Вот возьми! - сказал он и сбросил с себя одежду. Фрина попятилась и с

размаху хлопнула себя по щекам.

     - Аристон? - ахнула она и повернулась к нему спиной.

     -  Бессмертные боги! - возмутился Аристон.  - Избавьте  меня от женщин!

Что я такого сделал? Я потакаю твоей периэкской скромности, а ты...

     - Но Аристон... дорогой... мне на тебя тоже нельзя смотреть?

     Аристон весело  рассмеялся.  Потом  вытянул руки,  положил  их Фрине на

плечи и повернул лицом к себе.

     - Вот ты и посмотрела, - сказал он. - Ну как, я  отвратителен? Может, я

калека? Весь в родимых пятнах? Урод?

     - Нет!  - всхлипнула Фрина. - Ты... ты  прекрасен.` Я никогда не видела

обнаженных мужчин, но, наверно,  только у  бога  бывают такие формы.  Однако

женщина не может, господин мой Аристон,  смотреть на мужчину, если он не муж

ей. Это страшный грех. Теперь со мной случится что-то ужасное. Я знаю? Я это

чувствую всеми фибрами моей души?

     - Чепуха! - передернул плечами Аристон. - Дай мне твой пеплос.

     Она  отвернулась,  сняла  с  плеч  накидку и,  не  поворачивая  головы,

протянула ему. Аристон взял  пеплос и, наклонившись, поднял с  земли шнурок,

служивший ему поясом. В мгновение ока он соорудил себе набедренную повязку.

     - Теперь лучше?

     -  Да,  -  прошептала  она.  -  А  сейчас  отвернись,  пожалуйста...  О

Аристон!..

     В  его хитоне она выглядела  великолепно. Аккуратно сложив свое длинное

одеяние, Фрина спрятала его в расщелине скалы. Затем загасила лампу и сунула

ее туда же, куда и одежду.

Предыдущая главаСодержание Следующая глава