Глава XII ДОН ПЕДРО САНГРЕ [42]

   Обменявшись приветственными сигналами, "Синко Льягас" и "Энкарнасион"

легли в дрейф на расстоянии четверти  мили  друг  от  друга.  Через  это

пространство покрытого рябью и залитого солнцем моря от "Синко Льягас" к

"Энкарнасиону" направилась шлюпка с шестью гребцами-испанцами. На  корме

с доном Эстебаном де Эспиноса сидел капитан Блад.

   На дне шлюпки стояли два железных ящика,  хранивших  пятьдесят  тысяч

песо. Золото во все времена было отличным  доказательством  добросовест-

ности, а Блад считал необходимым произвести самое благоприятное  впечат-

ление. Правда, люди Блада пытались  доказать  ему,  что  он  слишком  уж

усердствовал в обеспечении обмана, однако он сумел настоять на своем. Он

взял с собой также объемистую посылку с многочисленными  печатями  герба

де Эспиноса-и-Вальдес, адресованную испанскому гранду, - еще одно "дока-

зательство", поспешно сфабрикованное на "Синко Льягас".

   В немногие минуты, оставшиеся до прибытия на "Энкарнасион", Блад  да-

вал последние указания своему молодому спутнику - дону  Эстебану,  кото-

рый, видимо, все еще колебался в чем-то  и  не  мог  решиться  высказать

вслух свои сомнения.

   Блад внимательно взглянул на юношу.

   - А что, если вы сами выдадите себя? - воскликнул тот.

   - Тогда все закончится крайне печально для... всех. Я  просил  твоего

отца молиться за наш успех, а от тебя жду помощи, - сказал Блад.

   - Я сделаю все, что смогу. Клянусь богом, я сделаю все! - с юношеской

горячностью воскликнул дон Эстебан.

   Блад задумчиво кивнул головой, и никто уже не произнес  ни  слова  до

тех пор, пока шлюпка не коснулась обшивки плавучей громады  "Энкарнасио-

на". Дон Эстебан в сопровождении Блада поднялся по веревочному трапу. На

шкафуте в ожидании гостей стоял сам адмирал - высокий,  надменный  чело-

век, весьма похожий на дона Диего, но немного старше его и с сединой  на

висках. Рядом с ним стояли четыре офицера и монах в  черно-белой  сутане

доминиканского ордена.

   Испанский адмирал прижал к груди своего племянника, объяснив себе его

трепет, бледность и прерывистое дыхание волнением от  встречи  с  дядей.

Затем, повернувшись, он приветствовал спутника дона Эстебана.

   Питер Блад отвесил изящный поклон, вполне владея собой,  если  судить

только по его внешнему виду.

   - Я - дон Педро Сангре, - объявил он, переводя буквально свою фамилию

на испанский язык, - несчастный кабальеро  из  Леона,  освобожденный  из

плена храбрейшим отцом дона Эстебана. - И в нескольких словах он изложил

те воображаемые обстоятельства, при которых он якобы попал в плен к про-

клятым еретикам с острова Барбадос и как его освободил дон Диего.

   - Benedicticamus Domino [43], - сказал монах,  выслушав  эту  краткую

историю.

   - Ex hoc nunc et usque in seculum [44], - скромно опустив глаза,  от-

ветил Блад, который всегда, когда это было ему нужно, вспоминал  о  том,

что он католик.

   Адмирал и офицеры, сочувственно выслушав рассказ кабальеро,  сердечно

его приветствовали. Но вот наконец был задан давно уже ожидаемый вопрос:

   - А где же мой брат? Почему он не прибыл на корабль, чтобы лично при-

ветствовать меня?

   Эспиноса-младший ответил так:

   - Мой отец с огорчением вынужден был лишить себя этой  чести  и  удо-

вольствия. К сожалению, дорогой дядя, он немного нездоров, и это застав-

ляет его не покидать своей каюты... О нет, нет, ничего серьезного! У не-

го легкая лихорадка от небольшой раны, полученной им во время  недавнего

нападения на остров Барбадос, когда, к счастью, был освобожден из неволи

и этот кабальеро.

   - Позволь, племянник, позволь! - с притворной суровостью  запротесто-

вал дон Мигель. - Какое нападение? Мне ничего не известно обо всем этом.

Я имею честь представлять здесь его католическое величество короля Испа-

нии, а он находится в мире с английским королем. Ты уже  и  так  сообщил

мне больше, чем следовало бы... Я попытаюсь забыть все это, о чем попро-

шу и вас, господа, - добавил он, обращаясь к своим офицерам. При этом он

подмигнул улыбающемуся капитану Бладу и добавил: - Ну что ж!  Если  брат

не может приехать ко мне, я сам поеду к нему.

   Дон Эстебан побледнел, словно мертвец, с лица Блада  сбежала  улыбка,

но он не потерял присутствия духа и конфиденциальным  тоном,  в  котором

восхитительно смешивались почтительность, убеждение и ирония, сказал:

   - С вашего позволения, дон  Мигель,  осмеливаюсь  заметить,  что  вот

именно этого вам не следует делать. И в данном случае я высказываю точку

зрения дона Диего. Вы не должны встречаться с ним, пока не  заживут  его

раны. Это не только его желание, но и главная причина,  объясняющая  его

отсутствие на борту "Энкарнасиона". Говоря по правде, раны вашего брата,

дон Мигель, не настолько уж серьезны, чтобы помешать его прибытию  сюда.

Дона Диего гораздо больше тревожит не его здоровье, а  опасность  поста-

вить вас в ложное положение, если вы непосредственно от него услышите  о

том, что произошло несколько дней назад. Как вы изволили  сказать,  ваше

высокопревосходительство, между его католическим величеством королем Ис-

пании и английским королем - мир, а дон Диего, ваш  брат...  -  Блад  на

мгновение запнулся. - Полагаю, у меня нет необходимости что-либо  добав-

лять. То, что вы услыхали о каком-то нападении, только  слухи,  вздорные

слухи, не больше. Ваше высокопревосходительство прекрасно понимает  это,

не правда ли?

   Его высокопревосходительство адмирал нахмурился.

   - Да, я понимаю, но... не все, - сказал он задумчиво.

   На какую-то долю секунды Бладом овладело беспокойство. Не вызвала  ли

его личность сомнений у этого испанца? Но разве по одежде и по языку ка-

бальеро Педро Сангре не был настоящим испанцем и разве не стоял рядом  с

ним дон Эстебан, готовый подтвердить его историю? И прежде  чем  адмирал

успел вымолвить хотя бы слово, Блад поспешил дать  дополнительное  подт-

верждение:

   - А вот здесь в лодке два сундука с пятьюдесятью тысячами песо, кото-

рые нам поручено доставить вашему высокопревосходительству.

   Его высокопревосходительство даже подпрыгнул от восторга,  а  офицеры

его внезапно заволновались.

   - Это выкуп, полученный доном Диего от губернатора Барба...

   - Ради бога, ни слова больше! - воскликнул адмирал.  -  Я  ничего  не

слышал... Мой брат желает, чтобы я доставил для него эти деньги в  Испа-

нию? Хорошо! Но это дело семейное. Оно касается только моего брата и ме-

ня. Сделать это, конечно, можно. Но я не должен знать... - Он  смолк.  -

Гм! Пока будут поднимать на борт эти сундуки, прошу ко мне на  стаканчик

малаги, господа. И адмирал в сопровождении четырех  офицеров  и  монаха,

специально приглашенных для этого случая, направился в свою  каюту,  уб-

ранную с королевской роскошью.

   Слуга, разлив по стаканам коричневатое вино,  удалился.  Дон  Мигель,

усевшись за стол, погладил свою курчавую  острую  бородку  и,  улыбаясь,

сказал:

   - Пресвятая дева! У моего брата, господа,  предусмотрительнейший  ум.

Ведь я мог бы неосторожно посетить его на корабле и  увидеть  там  такие

вещи, которые мне, как адмиралу Испании, было бы трудно не заметить.

   Эстебан и Блад тут же с ним согласились. Затем Блад,  подняв  стакан,

выпил за процветание Испании и за гибель идиота Якова, сидящего на  анг-

лийском престоле. Вторая половина его тоста была вполне искренней.

   Адмирал рассмеялся:

   - Синьор! Синьор! Жаль, нет моего брата. Он обуздал бы ваше  неблаго-

разумие. Не забывайте, что его католическое величество и король  Яков  -

добрые друзья, и, следовательно, тосты, подобные вашим,  в  этой  каюте,

согласитесь, неуместны, но, поскольку такой тост уже произнесен  челове-

ком, у которого есть особые причины ненавидеть  этих  английских  собак,

мы, конечно, можем выпить, господа, но... неофициально.

   Все громко рассмеялись и выпили за гибель короля Якова с еще  большим

энтузиазмом, поскольку тост был неофициальным. Затем дон Эстебан, беспо-

коясь за судьбу отца и помня, что страдания его затягивались по мере  их

задержки здесь, поднялся и объявил, что им пора возвращаться.

   - Мой отец торопится в Сан-Доминго, - объяснил юноша. - Он просил ме-

ня прибыть сюда только для того, чтобы обнять вас, дорогой дядя. Поэтому

прошу вашего разрешения откланяться.

   Адмирал, разумеется, не счел возможным их задерживать.

   Подходя к веревочному трапу, Блад тревожно взглянул на матросов  "Эн-

карнасиона", которые, перегнувшись через борт, болтали с гребцами  шлюп-

ки, качавшейся на волнах глубоко внизу. Поведение  гребцов,  однако,  не

вызывало оснований для беспокойства. Люди из команды "Синко  Льягас",  к

счастью для себя, держали язык за зубами.

   Адмирал попрощался с Эстебаном нежно, а с Бладом церемонно:

   - Весьма сожалею, что нам приходится расставаться с вами  так  скоро,

дон Педро. Мне хотелось бы, чтобы вы провели больше времени на "Энкарна-

сионе".

   - Мне, как всегда, не везет, - вежливо ответил Блад.

   - Но льщу себя надеждой, что мы вскоре встретимся, кабальеро.

   - Вы оказываете мне высокую честь, дон Мигель,  -  церемонно  ответил

Блад. - Она превышает мои скромные заслуги.

   Они спустились в шлюпку и, оставляя за собой огромный корабль, с  га-

каборта которого адмирал махал им рукой, услыхали пронзительный  свисток

боцмана, приказывающий команде занять свои места. Еще не дойдя до "Синко

Льягас", они увидели, что "Энкарнасион", подняв паруса и  делая  поворот

оверштаг [45], приспустил в знак прощания флаг и отсалютовал им пушечным

выстрелом.

   На борту "Синко Льягас" у кого-то (позже выяснилось, что у  Хагторпа)

хватило ума ответить тем же. Комедия заканчивалась, но финал ее был нео-

жиданно окрашен мрачной краской.

   Когда они поднялись на борт "Синко Льягас", их встретил Хагторп. Блад

обратил внимание на какоето застывшее, почти  испуганное  выражение  его

лица.

   - Я вижу, что ты уже это заметил, - тихо сказал Блад.

   Хагторп понимающе взглянул на него и тут же  отбросил  мелькнувшую  в

его мозгу мысль: капитан Блад явно не мог знать о том, что он хотел  ему

сказать.

   - Дон Диего... - начал было Хагторп, но затем  остановился  и  как-то

странно посмотрел на Блада.

   Дон Эстебан перехватил взгляды, какими  обменялись  Хагторп  и  Блад,

побледнел как полотно и бросился к ним.

   - Вы не сдержали слова, собаки? Что вы сделали с  отцом?  -  закричал

он, а шестеро испанцев, стоявших позади него, громко зароптали.

   - Мы не нарушали обещания, - решительно ответил Хагторп, и ропот сра-

зу умолк. - В этом не было никакой необходимости. Дон Диего умер еще  до

того, как вы подошли к "Энкарнасиону".

   Питер Блад продолжал молчать.

   - Умер? - рыдая, спросил Эстебан. - Ты хочешь сказать, что  вы  убили

его! Отчего он умер?

   Хагторп посмотрел на юношу.

   - Насколько я могу судить, - сказал он, - он умер от страха.

   Услышав такой оскорбительный ответ, дон Эстебан влепил Хагторпу поще-

чину, и тот, конечно, ответил бы ему тем же, если бы Блад  не  стал  меж

ними и если бы его люди не схватили молодого испанца.

   - Перестань, - сказал Блад. - Ты сам вызвал мальчишку на это,  оскор-

бив его отца.

   - Я думаю не об оскорблении, - ответил Хагторп, потирая щеку, -  а  о

том, что произошло. Пойдем посмотрим.

   - Мне нечего смотреть, - сказал Блад. - Он умер еще до того,  как  мы

сошли с борта "Синко Льягас", и уже мертвый висел на веревках, когда я с

ним разговаривал.

   - Что вы говорите? - закричал Эстебан.

   Блад печально взглянул на него, чуть-чуть улыбнулся и спокойно  спро-

сил:

   - Ты сожалеешь о том, что не знал об этом раньше? Не так ли?

   Эстебан недоверчиво смотрел на него широко открытыми глазами.

   - Я вам не верю, - наконец сказал он.

   - Это твое дело, но я врач и не могу ошибиться, когда вижу перед  со-

бой умершего.

   Снова наступила пауза, и юноша медленно начал сознавать,  что  случи-

лось.

   - Знай я об этом раньше, ты уже висел бы на нок-рее "Энкарнасиона! "

   - Несомненно. Вот поэтому я сейчас и думаю о той выгоде, какую  чело-

век может извлечь из того, что знает он и чего не знают другие.

   - Но ты еще будешь там болтаться! - бушевал Эспиноса-младший.

   Капитан Блад пожал плечами и отвернулся. Однако слова эти  он  запом-

нил, так же как запомнил их Хагторп и все, кто стоял на палубе. Это  вы-

яснилось на совете, состоявшемся вечером.  Совет  собрался  для  решения

дальнейшей судьбы испанских пленников. Всем было ясно, что они не смогут

добраться до Кюрасао, так как запасы воды и продовольствия были  уже  на

исходе, а Питт еще не мог приступить к своим  штурманским  обязанностям.

Обсудив все это, они решили направиться к востоку от  острова  Гаити  и,

пройдя вдоль его северного побережья, добраться до острова Тортуга.

   Там, в порту, принадлежавшем французской ВестИндской компании, им  по

крайней мере не угрожала опасность захвата.

   Сейчас возникал вопрос, должны ли они тащить с собой испанских  плен-

ников или же, посадив их в лодку, дать им возможность  самим  добираться

до земли, находившейся всего лишь в десяти милях. Именно  это  предлагал

сделать Блад.

   - У нас нет иного выхода, - настойчиво доказывал он. - На Тортуге  их

сожгут живьем.

   - Эти свиньи заслуживают и худшего! - проворчал Волверстон.

   - Вспомни, Питер, - вмешался Хагторп,  -  чем  тебе  сегодня  угрожал

мальчишка. Если он спасется и расскажет дяде-адмиралу о том, что  случи-

лось, осуществление его угрозы станет более чем возможным.

   - Я не боюсь его угроз.

   - А напрасно, - заметил Волверстон. - Разумнее было бы  повесить  его

вместе с остальными.

   - Гуманность проявляется не только в  разумных  поступках,  -  сказал

Блад, размышляя вслух. - Иногда лучше ошибаться во имя гуманности,  даже

если эта ошибка, пусть даже в виде исключения, объясняется состраданием.

Мы пойдем на такое исключение. Я не могу согласиться с таким хладнокров-

ным убийством. На рассвете дайте испанцам  шлюпку,  бочонок  воды,  нес-

колько лепешек, и пусть они убираются к дьяволу!

   Это было его последнее слово. Люди, наделившие Блада властью,  согла-

сились с его решением, и на рассвете дон Эстебан и его  соотечественники

покинули корабль.

   Два дня спустя "Синко Льягас" вошел в  окруженную  скалами  Кайонскую

бухту. Эта бухта, созданная природой,  представляла  собой  неприступную

цитадель для тех, кому посчастливилось ее захватить.

Предыдущая главаСодержание Следующая глава