Плотники

   Человек еще не успел  научиться  ходить,  но  уже  тянется  к  отцовскому

молотку. Да еще и гвоздь норовит забить.

   Крестьянин не мог не быть плотником. Мы не имеем  права  спрашивать,  что

важнее: соха или секира? Плотницкое дело пришло к нам вместе  с  земледелием

из глубокой старины. Перед тем как вспахать землю, надо было  вырубить  лес.

Та же секира оборачивалась оружием при  набегах  кочевников.  Когда-то  избу

рубили одновременно с раскорчевкой лесной делянки. Народ  смеялся  над  теми

мужчинами, которые не умели плотничать, так же как  над  женщинами,  которые

плохо пряли, не умели ни ткать, ни вышивать, ни  плести  кружева.  Вспомним:

"Пряла наша Дуня не тоньше полена..." Есть талант  или  нет,  независимо  от

этого все люди стремились постичь мастерство. И постигали,  каждый  по  мере

своих способностей. Один умел рубить многие виды углов и  знал  все,  другой

знал лишь половину, а третий только и научился, что рубить угол  в  охряпку.

Четвертый ничего не умел, но из-за стыда  все  равно  стремился  учиться.  И

научивался хотя бы колья завостривать. Не ахти  что,  но  и  то  лучше,  чем

ничего.

   Так было в любом деле.

   Плотницкий мир широк и многообразен. Подросток начинал  постигать  его  с

обычного топорища. Сделать топорище - значит сдать первый экзамен. Дед,  или

отец, или старший брат подавал мальчишке свой топор и сухую березовую плашку

из лучинных запасов. Далеко не с первого раза получалось настоящее топорище:

иной испортит беремя березовых плашек. Но мало было случаев, когда парень не

добивался своего и не заслужил бы похвалы старшего.

   Топорище-то надо еще и насадить, и правильно расклинить, чтобы  топор  не

слетел, и зачистить стеклянным осколком. После всего этого топор  точили  на

мокром точиле. Сама по себе каждая эта последовательно сменяющаяся  операция

требовала смекалки, навыков и терпения. Так жизнь еще в детстве и отрочестве

приучала будущего плотника к терпению и последовательности. Нельзя же точить

топор, пока его не расклинили, хоть и невтерпеж! Также нельзя  метать  сено,

не высушив, или месить пироги, которые не выходили.

   Обычно  умение  незаметно  переходит  от  старшего  к  младшему  прямо  в

семействе. Оно углублялось и развивалось в артели. "Для  чего  и  глаза",  -

говорит Анфиса Ивановна.

   Уже в первый сезон артельной работы подросток постигал  один-два  способа

рубить угол, учился прирубать косяки, обзаводился собственным  инструментом.

Просить у кого-либо инструмент,  особенно  топор,  считалось  дурным  тоном.

Давали неохотно и вовсе не из скопидомства. Топор у каждого плотника был как

бы продолжением рук, к  нему  привыкали,  делали  топорище  сообразно  своим

особенностям. Хороший плотник не мог работать чужим топором.

   В плотницкий инструмент, кроме топора,  входили  пила  поперечная  (можно

было носить одну на двоих), скобель, пила-ножовка,  долото,  напарья  (бурав

для сверления дерева), струг.

   Рубанок и молоток для плотника были необязательны.

   Все это для обработки дерева. Но плотник не  мог  обойтись  без  железной

черты, которая отчеркивала то, что надо стесать с бревна, чтобы  оно  плотно

сомкнулось с предыдущим. Нитка с грузилом и головешка (обожженное  полено  с

ручкой) служили для того, чтобы отстрекнуть  на  бревне  или  доске  длинную

прямую линию. Уровень тоже был нужен, да не  каждый  его  мог  иметь.  Штука

дорогая. Складной аршин (позднее метр) хорошему  плотнику  также  необходим.

Все остальные вспомогательные приспособления плотники делали  сами  по  ходу

работы (например, аншпуги, отвесы, клинья и т.д.).

   Подрядчик - посредник между плотником  и  заказчиком  -  заранее  набирал

артель. Многим крестьянам из нужды приходилось брать аванс, чтобы  заплатить

налог, и тогда хочешь не хочешь, а если пришел срок,  иди  работать.  Артель

выбирала старшого - наиболее опытного  в  мастерстве  и  в  житейских  делах

мужика. Закончив подряд, плотники уходили домой.  Но  иной  пропил  денежки,

домой пустому идти стыдно. Или сударушка завлекла на чужой  стороне.  Вот  и

оставались на зиму, горевать  горе.  Отсюда  и  пошла  презрительная  кличка

"зимогор".

   Свой же дом рубили вчерне помочами*. Затем крестьянин в промежутки  между

полевыми работами доделывал окна,  лестницы,  полы,  потолки.  Баню,  амбар,

картофельную яму, колодец или  рассадник  также  рубили  без  особой  помощи

соседей.

   Конечно, самое главное в плотницком деле -  это  научиться  рубить  угол.

Если  постройка  четырех---------------------------------------*  С  помощью

соседей. угольная, то, само собою, и угол прямой. Тупые углы рубились  реже.

Тупой  угол  требовался  для  некоторых  видов  колокольни,  алтарной  части

деревянного храма, а также при воздвижении шестигранных  шатров.  Простейший

способ соединения бревен - это рубка "в охряпку", более сложный - в  простую

"коровку" или "чашу". Затем плотник просто обязан был  научиться  рубить  "в

лапу" и "в крюк". "В лапу" -  это  значит  концы  бревен  были  заподлицо  с

сопряженным рядом, они не  выставлялись  наружу.  По  углу,  срубленному  "в

коровку", можно лезть вверх как по лесенке, угол же,  срубленный  "в  лапу",

совершенно ровный, без выступов. Угол, срубленный "в крюк",  считался  самым

лучшим в смысле прочности и тепла. Мало осталось плотников,  умеющих  рубить

"в крюк". Хуже того, распространилась нелепая мода вообще  не  рубить  угла,

бревна, вернее брусья, складывают впритык, как  кирпичи.  Надолго  ли  такая

постройка, как она хранит тепло, лучше не спрашивать.

   Притесанные друг к другу бревна  соединялись  шипами  или  ставились  "на

коксы" с непременно моховой прокладкой*. Гумна, сеновалы, сараи ставили  без

мха.

   Деревья, даже одной породы, как и люди,  все  разные.  Одно  косослойное,

другое прямослойное, у одного древесина плотная, у другого рыхлая, не говоря

уже о прямизне или же толщине. Ясно, что мастерство  плотника  начиналось  с

"чувства дерева". Человеку, не ощущающему характер дерева, лучше не садиться

на угол. Но в том-то и дело, что плотничать должны были все взрослые мужики!

Чувствуешь ты дерево или нет, слушается тебя топор или не  слушается  -  все

равно ты будешь плотничать. Стыдно не быть плотником. Да и  нужда  заставит.

Потому и были они все разные. И плохие, и средние, и хорошие. И несть  числа

между ними. Но каждый всю жизнь, конечно и в молодости,  стремился  быть  не

хуже, а лучше,  чем  он  есть.  ---------------------------------------*  По

этому  поводу  существует  пословица-загадка:   "Сколько   гостей,   столько

постель". Из экономии места  автор  опускает  описания  типов  углов,  видов

построек, способов крыть кровлю и т.д.

   На том и стояло плотницкое мастерство.

   Интересно,  что  в  плотницком  деле  никогда  не  было  профессиональных

секретов, знание считалось общенародным: постигай, черпай, насколько хватает

ума и  таланта.  Однако  гордость  и  достоинство  мастера  всегда  питались

художеством и подкреплялись народной молвой.

   Хорошему плотнику, конечно же, никогда не мешала богатырская сила.  Но  и

без нее он все равно был хорошим плотником. Пословица "Сила есть  -  ума  не

надо" родилась в плотницком мире в насмешку  над  тупоумием  и  горячностью.

Силу уважали тоже. Но не в одном ряду с талантом и мастерством,  а  саму  по

себе.   Настоящие   плотники   экономили   силу.   Были   неторопливы.   Без

однорядок-рукавиц не работали. Бревна катали,  а  не  волочили.  Времени  на

точку топоров не жалели.  Плотников  кормили  мясными  щами  даже  в  разгар

сенокоса.

Предыдущая главаСодержание Следующая глава