Гелиополь-ПРОЩАНИЕ С ГЕЛИОПОЛЕМ-biblio-ok.ru 

ПРОЩАНИЕ С ГЕЛИОПОЛЕМ

   Порт еще не проснулся. На обелисках лежал розовый отблеск,  а  в  далеком

отзвуке бьющих фонтанов слышалась еще ночная  прохлада  городских  площадей.

Цветы пламенеющих  деревьев  опали  за  ночь;  лепестки  их  восковой  тенью

покрывали аллею.  Наступила  пора,  когда  виноградари  оставляют  последние

гроздья на лозе, чтобы роса придала им еще больше сладости.

   Красный квадрат - сигнальные ночные огни морского ракетодрома - померк, и

стали видны дневные навигационные знаки. Мраморный пирс без перил  выдавался

далеко в море. Там, где он подступал к городской  набережной,  их  разделяла

голубая полоска воды. На круглом цоколе - гигантские часы. Луций разглядывал

циферблат. Он был таких размеров,  что  видно  было,  как  движется  часовая

стрелка. Вскоре по ту сторону ему будут светить новые символы времени.

   Они стояли голубой стайкой в  кругу  друзей,  проводивших  их  до  нового

порога, - Луций с Будур Пери и Винтерфельдом, а перед ними Фарес, ждавший их

по другую сторону разделительной полосы. У них были такие же костюмы, как  у

пилота и  его  экипажа,  только  на  эмблеме  пока  по  одному-единственному

пшеничному  зернышку.  Они  были  полностью  одеты  по-новому,   сняли   все

гелиопольские украшения, даже перстни с печаткой.

   Известие о новом назначении вызвало меньше удивления, чем  Луций  ожидал.

Оно было воспринято скорее как  разрешение  конфликтной  ситуации,  пусть  и

неожиданное,   но   полное   глубокого   смысла.   Все   встретили   его   с

удовлетворением, хотя и по разным причинам. Князь  и  Ортнер  приветствовали

его. Патрону, Ландфогту  и  прочим  политическим  силам  оно  представлялось

приемлемым,  поскольку  вносило  ясность  относительно  одной  из  фигур   в

шахматной игре, оказавшейся промеж  противоборствующих  сторон.  В  общем  и

целом такое изменение рассматривалось как повышение по службе, для некоторых

превалирующим оказывался элемент неопределенности и авантюризма. Они склонны

были рассматривать это как последнюю возможность для  выхода  из  положения,

словно, как прежде, отбытие в новую Америку, - мало что  было  известно  про

тот мир.

   Винтерфельд восторженно приветствовал открывшуюся перспективу  попасть  в

неизведанные миры. Луций очень сблизился с ним, он видел его почти ежедневно

за время подготовки, фарес, без сомнения, оценил его совершенно правильно  -

выдержит любые испытания бездной. Это на свой лад  понял  в  нем  и  Руланд.

Юноша еще был неуравновешенным и навлекал на себя одну беду  за  другой,  но

его горячность смягчалась присущим ему тонким вкусом к прекрасному, что было

свойственно  их  роду  и  отличало  еще  его   предка,   героя   битвы   при

Гогенфридберге(1), главу их рода.

   Будур стояла рядом с Луцием, у самой полоски воды. Патер Феликс  соединил

их союз. Ее взгляд  был  радостен  и  ясен,  как  взгляд  ребенка,  живущего

ожиданием праздника. Луций смотрел, как она принимает цветы,  преподнесенные

ей друзьями. Она держала их, прижав к груди,  и  рассыпала  по  волнам,  еще

по-ночному бледно-зеленым, складками набегавшим и затихавшим у мола.  Пришла

пора   прощаться    и    с    цветами,    с    их    пышным    великолепием.

---------------------------------------(1) При этой битве в  Нижней  Силезии

Фридрих II одержал в 1745 г. победу над австрийцами.

   Фарес подготовил их к предстоящему путешествию, для чего они часто бывали

в апиарии, обеспечивавшем полное уединение, поскольку у Регента в  Гелиополе

не было резиденции. Подготовка  заключалась  не  в  оформлении  паспортов  и

выправлении таможенных деклараций, она не носила также ни  физиологического,

ни  психологического  характера.  Она  не  преследовала   и   тайн   особого

посвящения, скорее она нацеливала их  на  осуществление  мечты,  усиливая  и

развивая их воображение и умение владеть собой. Роль, которую у  мавретанцев

играл аскетизм, у Нигромонтана - учение о поверхностях, была здесь  отведена

преодолению  сил  земного  тяготения.  Это  было   такое   знание,   которое

действовало надежнее любой  визы  -  давало  пропуск  на  выживание.  Одного

старания здесь было мало -  близость  Фареса,  его  рукопожатие  оказывались

порой важнее. Казалось, в них пробуждались к жизни такие силы и  чувства,  о

существовании которых можно было догадываться, но которые до сих пор дремали

подспудно. Примечательным был сам процесс  вживания,  врастания  в  новое  -

словно через тонкую кровеносную жилу, крошечный корневой отросток, с помощью

которого удастся закрепиться по другую сторону мощного потока. Простота  как

таковая была  самым  удивительным  во  всем  этом.  Потом  пришло  осознание

излишеств, присущих жизни на земле, а с ним - веселье и  радость.  Порой  их

охватывал даже страх, что жизнерадостность и веселье нарастали столь быстро,

столь стремительно.

   Первые солнечные лучи осветили Красный мыс. Мрамор  заиграл  в  солнечных

бликах, а в зеленой глубине ожили и засверкали золотистые искры.  С  изящной

лодки Фареса прозвучал сигнал рожка. Ему ответил корабельный колокол "Нового

Колумба". Он звал к отбытию, к взлету, к парению над дворцами,  вспыхнувшими

в первых ранних лучах солнца. Пилотировать будет сам Фарес. Высота и глубина

скоро станут тождественны.

   Пришло время прощаться,  и,  скорее  всего,  надолго.  Луций  видел,  как

Винтерфельд пожимает руки друзей, видел, как Будур обнимают Мелитта и  донна

Эмилия. Еще раз он повернулся к Костару и Марио. Тот оставался на  службе  у

Проконсула, а Костар возвратится вместе с донной Эмилией в Страну замков. Он

вернет туда и его печатку с родовым гербом. Аламут прижился в садовом домике

Ортнера. Поэт стоял между Сернером и Хальдером, вид их напомнил Луцию ночи в

вольере с их разговорами и  симпозиумами.  Каждый  из  них,  похоже,  наивно

воображал, что там, по другую сторону, сбудутся и их собственные мечты.  Так

в произнесенном Горным советником  "Нагора!"  прозвучала  надежда  на  новые

великие кладовые сокровищ. Главный пиротехник сиял  орденами;  его,  похоже,

грела надежда, что Луций вернется назад к Князю с новым  мощным  оружием,  и

оно станет надежным ключом к победе. Мавретанцы и другие  ведомства  выслали

своих наблюдателей.

   Сигналы к  отбытию  прозвучали  второй  раз,  в  голубых  тенях  кораблей

деловито задвигались фигуры. Они стояли теперь одни. Фарес взял их за  руки.

Они перешагнули голубую разделительную полосу и ступили в другой  мир.  Хотя

они  и  были  подготовлены  к  этому,  однако  испытали  острую  боль,   как

прикосновение пламени, лизнувшего их огненным языком. Но Фарес улыбнулся им.

И тогда они надели золотые маски.

   Четверть века прошло со встречи в Сиртовом море. И так же  долго  длилось

время, прежде чем они вернулись в свите Регента назад.

   Но что нам до этих дней - они далеки от нас.

Предыдущая главаСодержание