В ЛЕСНОЙ ГЛУШИ

     Избенка Еремы затаилась в самой глубине густого леса. Пришлось обойти

много болот по тропкам, известным только старому охотнику. Изба, сложенная

<в лапу> из необтесанных грубых бревен с обрубленными сучьями, была  крыта

не соломой, а тоже прочными бревнами. Ерема объяснил княжичу, почему у нее

такой вид:

     - Медведи влезают на избу-то и скребут когтями -  все  норовят  крышу

отодрать. Потому я и сложил ее подобротнее.

     Из избы выбежала девушка лет пятнадцати, с белокурой косой  и  ясными

серыми глазами. Пестрядинный сарафанчик подпоясан цветной тесемкой, на шее

пестрые бусы.

     - Устя, принимай гостей! - крикнул Ерема. - Сам княжич  Александр  из

Переяславля  к  нам  пожаловал.  Стаскивай  бабку  с  печи,  пущай   огонь

раздувает.

     Девушка остановилась, обдергивая сарафанчик, степенно подошла к  отцу

и стыдливо поцеловала его в плечо, искоса поглядывая на Александра.

     - Сейчас разбужу бабку, - прошептала Устя и убежала в избу.

     Невысокая почерневшая дверь  жалобно  заскрипела;  на  крыльцо  вышла

мелкими шажками сгорбленная старуха, повязанная темным платком.  Она упала

на колени, коснувшись головой земли.

     Александр соскочил с коня, подошел к старухе и  помог  ей  подняться.

Прикрывая от солнца глаза морщинистой рукой, она пристально вглядывалась в

лицо княжича.

     - Жить тебе и здравствовать много лет; Устя байт, что ты сынок  князя

нашего  Ярослава  Всеволодовича.  А  я  и  деда  твоего,  князя  Всеволода

Юрьевича, знавала. Когда он в нашу глухомань на охоту приезжал, я блинками

его потчевала. И ты в него пошел - добрым молодцом растешь.

     Александр вслед за Еремой, согнувшись,  вошел  в  избу.  Половину  ее

занимала большая печь.  Лавки тянулись вокруг темных стен. В красном углу,

убранный узорчатым  полотенцем,  висел  закоптелый  образок,  писанный  на

покоробившейся дощечке.  Под бревенчатым  потолком  на  бечевках  сушились

пучки целебных трав.

     - Мою хозяйку бог прибрал.  За нее теперь Устя и бабка хлопочут.  Ты,

княжич, посиди маленько, пока нам к столу соберут.

     - Неохота сидеть.  Пойду лучше ноги размять да посмотрю,  какое  твое

хозяйство.

     В углу избы стояло несколько  рогатин.  Железные  лезвия  на  концах,

отточенные до блеска, были искусно прикручены к  древку  толстыми  жилами.

Александр выбрал себе по руке легкую рогатину и с ней вышел. Столкнулся на

крыльце с Устей, которая нацепляла  на  коромысло  деревянные  ведра.  Они

переглянулись. Тыря, расседлывая коней, сказал:

     - Подожди меня, Ярославич, и я с тобой пойду.  Далеко ль  до  беды  в

таком медвежьем углу!

     Александр вспыхнул. Ему совестно стало перед Устей.

     - Мы не в Переяславле! И батюшкины тревоги позабудь!

     Около избы, окруженной  плетнем,  протянулся  небольшой  огород.  Там

зеленели стебли гороха, редьки, лука и  расползлись  по  грядкам  шершавые

листья огурцов.  Посмотрев, куда пошла Устя, Александр направился в другую

сторону.  Сразу между старыми елями начинались сплошные заросли  орешника,

бузины, дикой смородины и  малинник,  окруженный  буйно  растущей  высокой

крапивой.

     Продравшись через кусты, Александр увидел тропинку и  пошел  по  ней.

Она вилась среди густых, ветвистых  деревьев  и  привела  его  на  холм  с

высокими голыми, как свечи, соснами.  На них сохранились только  небольшие

кудрявые  верхушки.  Александр  остановился  и   прислушался.    Откуда-то

доносилось  заунывное,  протяжное  пение.  Сойдя  с  тропинки,   Александр

осторожно пошел на эти звуки. Открылась полянка, окруженная кольцом густых

елей.  Посреди тлел костер. Сутулый старичок с седой  бородой,  в  длинной

белой рубахе ниже колен и новых лыковых лапотках то и  дело  подкидывал  в

огонь сушеные стебли трав и еловые  ветви.  Они  тлели,  трещали  в  тихом

воздухе, и душистые клубы сладкого дыма тянулись к небу.

     По обе стороны полянки стояли, слегка наклоненные к середине, большие

пузатые деревянные столбы.  Александр догадался,  что  это  древние  боги,

языческие истуканы. Он не раз о них слышал, а сейчас видел впервые.

     Человеческие  по  пояс  фигуры,  грубо  вырубленные  в  бревне,    со

сложенными  на  животе  руками,  смотрели  выпученными  глазами,  повернув

страшные лица в сторону огня.  Истуканы были раскрашены  яркими  красками.

Около одного из них сидели рядком на траве женщины в причудливых  головных

уборах и белых одеждах, расшитых красными и зелеными тесемками, с цветными

костяными бусами на шеях.

     Обняв руками колени и раскачиваясь из стороны в сторону, они протяжно

и заунывно пели.

     Александр бесшумно попятился и спустился  с  холма.  Другая  тропинка

повела его к речке, извивавшейся среди зеленых кустов.  Стая уток,  громко

хлопая крыльями, взлетела и унеслась через прогалину.  Усти не было видно,

и княжич вернулся в избу.

Предыдущая главаСодержание Следующая глава