172 :: 173 :: 174 :: Содержание

Интериоризация действий

Сеченову же принадлежала и другая идея – искать пути объяснения внутренних психических действий в сфере действий реальных, производимых в процессе адаптации живой системы к пространственно-временным координатам внешней среды.

В своей работе "Рефлексы головного мозга" Сеченов определил мысль как заторможенный рефлекс, как "две трети рефлекса". Такое определение могло дать повод для предположения, что царство мысли начинается там, где кончается непосредственное реальное взаимодействие человека с его предметным, внешним окружением. Отсюда следовало, что мысль в отличие от чувственного впечатления не имеет отношения к двигательному компоненту, а тем самым и к контактам организма с независимым от него объектом.

Но Сеченов совершенно иначе решал эту проблему. Он отстаивал формулу о целостном, нераздельном психическом акте, сохраняющем свою трехчленную целостность при незримости двигательного завершения. Так обстоит дело, например, при "зрительном мышлении" (основанном на такой фундаментальной операции, как сравнение, реализуемой посредством двигательной механики, когда глаза "перебегают" с одного предмета на другой). В этом случае, как писал Сеченов, "умственные образы предметов как бы накладываются друг на друга". Если воспринимается один предмет, акт сравнения тоже непременно совершается – наличный предмет сравнивается с уже имеющейся в сознании меркой.

В какой же форме представлена эта мерка? Репродуцируется весь прежний целостный процесс восприятия, стало быть, и двигательное звено этого процесса. Иначе говоря, прежние внешние действия преобразуются во внутренние. Реальное сравнение, произведенное посредством этих внешних действий, становится "умственной меркой" для всех последующих операций, которые означают обеспечиваемое мышечной работой соизмерение образов. Внутренние умственные операции (сравнение, анализ, синтез) – это операции, бывшие некогда внешними.

Таков механизм, получивший имя интериоризации (перехода реальных интеллектуальных актов из внешних, включающих мышечное звено, во внутренние).

Понятие об интериоризации стало опорным для объяснения генезиса внутреннего плана психической активности субъекта. Этот план, который в силу иллюзий саморефлексии, изначально данной и бестелесной, первоначально выступил в образе проекции внешних действий и отношений, которые интерпретировали различно. Отсюда и различие ответов на вопрос о механизме и "составе" процесса и эффекта интериоризации.

В частности, у Выготского представление о преобразовании "внешнего во внутреннее" (т.е. об интериоризации) приобрело

172

новый смысл, отличный от всех предшествующих попыток понять, на каких началах из внешнего поведения возникает и выстраивается внутренний мир сознания. Отличие состояло в том, что интериоризация мыслилась не только как переход телесного действия из внешней среды его совершения во внутреннюю, нервно-психическую "среду" (Сеченов) и не только как проекция объективных межлюдских отношений в субъективный внутриличностный план (Жане, Болдуин, Мид и др.). И то и другое предполагалось концепцией Выготского, которая, однако, этим не ограничивалась. Телесное по своей фактуре и социальное по направленности действие приобретает в этой концепции новый атрибут. Через знаки оно соотносится со всей человеческой историей, точнее, с миром, каким он открывается людям в ходе этой истории. Иначе говоря, принцип интериоризации у Выготского ознаменовал идею зарождения индивидуального сознания со всеми его уникальными признаками не из задач адаптации организма к среде и не из процесса общения как такового, но из усвоения человеком (посредством адаптивных действия и общения) системы общественных продуктов, орудий и ценностей.

Отсюда мысль Выготского о том, что посредством знаков как "общественных органов" из низших (натуральных) психических функций развиваются высшие. Восприятие, внимание, память, мышление, характерные для психической регуляции поведения животных, радикально перестраиваются. Знак, ориентируя человека во внешней среде, одновременно оказывается для него инструментом ориентации в самом себе. Психические процессы из непроизвольных становятся произвольными. Индивид научается произвольно запоминать и быть внимательным, сознательно регулировать свои (ставшие теперь уже внутренними) умственные действия. Это, конечно, не остается без последствий и для внешнего поведения, приобретшего новые могучие внутренние регуляторы. Трактовка психических функций как актов вводила в научный оборот категорию действия. На сей раз – умственного, хотя и отличного от внешнего, от него производного. Версия об опосредованности этого действия знаком как исполненным объективного смысла орудием культуры утверждала (по выражению Выготского) "вершинное" понимание сознания в противовес "поверхностному" воззрению на него как одномерную плоскость и "глубинной" психологии фрейдизма.

Работы Выготского стали отправным пунктом исследований А.Н.Леонтьева о развитии сложных форм памяти, А.Р.Лурия и А. В. Запорожца о построении произвольных движений и речевых актов.

В дальнейшем, отправляясь от идей Выготского, А.Н.Леонтьев разрабатывает учение об особенностях формирования умственных действий. На передний план выдвигается процесс интериоризации.

173

"Интериоризация действий, то есть постепенное преобразование внешних действий в действия внутренние, умственные, есть процесс, который необходимо совершается в онтогенетическом развитии человека. Его необходимость определяется тем, что центральным содержанием развития ребенка является присвоение им достижений исторического развития человечества"1. Гипотеза о поэтапном формировании умственных действий путем интериоризации действий внешних легла в основу экспериментальных работ П.Я.Гальперина, Д.Б.Эльконина и других отечественных исследователей в области педагогической психологии. Были выявлены возможности интенсификации умственной деятельности и наметились пути реализации идеи Выготского о том, что обучение должно вести за собой развитие.

Существенный вклад в теоретический анализ проблемы сознания и деятельности внес С. Л. Рубинштейн. Опираясь на известную формулу "Капитала" Маркса о том, что, изменяя внешнюю природу, человек в то же время изменяет свою собственную природу2, С.Л.Рубинштейн развивал общее положение о единстве сознания и деятельности, о формировании всех психических процессов и свойств человека в его деятельности.

174


1 Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. – М., 1965. – С. 379. 2 См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. – Т. 23. – С. 188. 172 :: 173 :: 174 :: Содержание