162 :: 163 :: 164 :: 165 :: 166 :: Содержание

6.3.2. Сравнительный анализ влияния
индивидуальных свойств на ПР в диалоге
с компьютером и с экспериментатором

В другом исследовании, выполненном совместно с Е. Л. Григоренко и О. Г. Кузнецовой [Корнилова и др., 1991], для тех же испытуемых, которые участвовали в опытах по образованию искусственных понятий, дополнительно были собраны данные о ПР в условиях специальной "игры" с экспериментатором при моделировании неопределенности иного типа - семантической.

Соответствующая экспериментальная процедура, разработанная совместно С. Д. Смирновым и Е. Л. Григоренко, предполагала возможность получения испытуемым дозированной помощи - подсказок в ходе отгадывания задуманного экспериментатором слова.

Полученное число баллов за подсказки как мера самостоятельности решения, число гипотез, высказанных до и в ходе игры, и число критериев при выборе из ряда альтернатив характеризуют в этой методике познавательную активность испытуемого на уровне гипотезостроения. Для квазиэкспериментального выделения аналогов независимой переменной использовались также представленные выше методики измерения когнитивных стилей и опросник В. Азарова.

Данные корреляционного анализа показали стабильность проявления в играх с компьютером и с экспериментатором такого параметра интеллектуальной стратегии, как число попыток решения. Большее время обдумывания промежуточных решений (в диалоге с компьютером) оказалось значимо связанным с большей осторожностью и тщательностью в подготовке гипотез (в "игре" с экспериментатором), а также с когнитивными стилями (КС) "рефлексивность" и "полезависимость", что соответствует литературным данным [Когнитивные стили, 1986; Козелецкий, 1979]. При этом такие показатели интеллектуальных стратегий, как длина (число этапов ПР), число вербализованных до начала решения гипотез и число гипотез без отрефлексированных критериев выбора (в игре

162

как с компьютером, так и с экспериментатором), уже не дали ожидаемой картины связей с параметрами когнитивных стилей.

Однако кажущиеся противоречивыми связи нашли свое объяснение при сделанном допущении о нескольких источниках (или разных видах) познавательной активности человека при принятии интеллектуальных решений.

Познавательная активность на уровне выдвижения предположений до принятия проблемной ситуации (как познавательного конфликта) оказалась в большей степени связанной со способностями субъекта в плане вербализации, а не с развитием понимания проблемной ситуации, что осуществляется уже на основе и после приятия цели решения в рамках осмысления заданных условий. То есть если под "рефлексивностью" понимать степень обдумывания как осознания оснований выдвигаемых промежуточных целей решений на уровне их вербализации, то в сложных неопределенных ситуациях следует предполагать по меньшей мере три источника соответствующей познавательной активности: 1) активность на уровне вербализации предварительных гипотез до принятия проблемной ситуации; 2) активность в выдвижении невербализованных, т.е. не до конца отрефлексированных по своей целевой направленности попыток, включающих и проверку интуитивных предположений; 3) активность, связанную со степенью оформления субъектом иерархии ПР в целостной интеллектуальной стратегии.

В экспериментах в последнем случае предполагалось полное выявление человеком следствий из компьютерных данных, т.е. их активный анализ в целостной картине возможных гипотез при уменьшении числа реализуемых в диалоге промежуточных ПР. Именно третьим видом активности и отличались, по-видимому, более рефлексивные испытуемые, тратившие и большее время на ПР в диалоге. Отличие по второму процессу, означающему этапы ПР без вербализации четких целей, было неожиданным как для рефлексивных, так и для поленезависимых испытуемых. Стилевая регуляция стратегий со стороны факторов "поленезависимость" и "рефлексивность" проявлялась в том, что в большей степени на не отрефлексированные до конца попытки ПР в ситуации семантической неопределенности полагались именно более рефлексивные и поленезависимые испытуемые. Рефлексивные же испытуемые вербализовали и большее число гипотез до получения данных от экспериментатора (см. рис. 10).

Выявленные связи между показателями стратегий в диалоге с компьютером и в "игре" с экспериментатором свидетельствовали о достаточно определенной закономерности: люди, проявляющие тенденцию более быстро выдвигать промежуточные решения в

163

 Рис. 10. Соотношения между выявленными показателями интеллектуальных стратегий и индивидуально-стилевыми особенностями. Тестирование КС и личностная склонность представлены как основания выделения групп испытуемых. Показатели стратегий ПР: 1 - познавательная активность (число критериев выбора в поцедуре "игры" с экспериментатором); 2 - число гипотез до начала решений; 3 - t попытки ПР в диалоге; 4 - tв диалоге с компьютером; 5 - познавательная активность; 6 - количество опробованных в диалоге "образцов" (т.е. число ПР, исключая гипотезы"
Рис. 10. Соотношения между выявленными показателями интеллектуальных стратегий и индивидуально-стилевыми особенностями. Тестирование КС и личностная склонность представлены как основания выделения групп испытуемых. Показатели стратегий ПР: 1 - познавательная активность (число критериев выбора в поцедуре "игры" с экспериментатором); 2 - число гипотез до начала решений; 3 - t попытки ПР в диалоге; 4 - tв диалоге с компьютером; 5 - познавательная активность; 6 - количество опробованных в диалоге "образцов" (т.е. число ПР, исключая гипотезы"

одной из ситуаций взаимодействия, в другой ситуации демонстрируют большую активность в выдвижении промежуточных гипотез. И напротив, те, кто выдвигал мало гипотез, в другой методической ситуации затрачивают больше времени на организацию промежуточных решений (проб). При этом чем большую активность проявляет человек в выдвижении гипотез (как рефлексивно обоснованных, так и интуитивных) в одной из методик, тем большее количество гипотез он выдвигает и в другой.

Таким образом, при разрешении ситуаций неопределенности на основе развертывания интеллектуальных стратегий как в ситуации диалога с компьютером, так и в ситуации общения с экспериментатором одни и те же группы испытуемых проявляют одни и те же тенденции. Большая или меньшая активность при обследовании заданной проблемной ситуации на основе организации человеком гипотез - запросов, адресуемых партнеру, оказывается достаточно стабильным индивидуальным свойством интеллектуальных стратегий. Специфика же влияния компьютеризованной ситуации по разгадыванию понятия заключается в том, что приводит к инверсии

164

показателей, ожидаемых исходя из закономерностей ПР в обычной ситуации.

Подобные инверсии были описаны ранее на другом экспериментальном материале [Корнилова, Чудина, 1990]. Более склонные к риску испытуемые в диалоге с компьютером также демонстрировали более осторожные стратегии ПР, в то время как в имитирующей диалог ситуации они осуществляли менее обдуманные и более рискованные решения. Аналогию с этой закономерностью можно проследить и применительно к представленным здесь данным.

Во втором исследовании также оказывается продуктивным разграничение экспериментальных ситуаций на более и менее определенные. Субъективно более неопределенной является ситуация диалога с компьютером, а в ней - те условия взаимодействия, где компьютерные данные актуально образуются в зависимости от осуществляемых человеком решений.

То, что у полезависимых увеличено время обдумывания попытки, как и у более рефлексивных по вербальному тесту, позволяет рассматривать эти индивидуальные свойства как имеющие связь с общим процессом регуляции познавательной активности субъекта при ПР.

Выводы из
исследования

Согласно данным корреляционного анализа, можно утверждать, что план вербального обоснования гипотез, во-первых, не испытывает влияний непосредственно со стороны когнитивных стилей или личностных свойств субъекта, хотя такие связи могут иметь место для уровня вербальной активности субъекта до принятия им проблемной ситуации как содержащей познавательный конфликт.

Во-вторых, рассмотренные тенденции имеют смысл только парциальных процессуальных связей в системе регуляции интеллектуальных решений, предполагающей и другие, не рассмотренные здесь (и не охватываемые в отдельном исследовании) детерминанты. Установленные корреляционные зависимости получают содержательную интерпретацию только при предположении о множественности процессов, реализующих интеллектуальный потенциал субъекта в вербализованных и невербализованных формах, а также в зависимости от заданных условий неопределенности и изменения субъективной неопределенности при получении дополнительной информации в диалоге. Таким образом, наше понимание регулирующей роли КС является существенно иным, чем

165

у авторов других эмпирических исследований, не проводивших сопоставления с этапами ПР. Это роль не диспозиций, а функциональных регуляторов, в разной степени влияющих на разные формы и этапы актуалгенеза принятия интеллектуальных решений.

Разные когнитивные стили и личностные свойства саморегуляции могут иметь единый функциональный "выход" или оказывать влияние на регуляцию одних и тех же базисных процессов, опосредствующих интеллектуальные решения. Влияние индивидуально-личностных и стилевых свойств на познавательную активность в интеллектуальных стратегиях имеет место лишь в условиях максимальной неопределенности ситуации для человека. Когда же субъектом оформляется целенаправленная стратегия ПР, то указанные связи отступают на задний план и уже не превалируют над процессами интеллектуальной регуляции решений.

166

162 :: 163 :: 164 :: 165 :: 166 :: Содержание